Я отбросил стилос и вызвал гонца, чтобы тот немедля выехал в ночь и доставил мое послание в Рим.
А потом стал ждать. Ждать пришлось недолго. Спустя неделю Сенат переслал мне ответ Виндекса:
«Тому, кто принесет мне голову Нерона, с радостью в обмен отдам свою».
Пришло время возвращаться в Рим, а мне так не хотелось покидать мой любимый Неаполь! Я до последнего надеялся, что смогу разрешить этот кризис на расстоянии. Но дальше тянуть нельзя – я должен взять контроль над сложившийся ситуацией в свои руки.
Когда я въехал в город, погода была благоприятной, а весенний день – мягким и ласковым, как урчащий кот.
Но новости о восстании Виндекса широко разошлись и повлияли на настроения в Риме. Мне могли бы и не докладывать об этих переменах, я чувствовал их, когда шел по городу, и кожей ощущал любопытные настороженные взгляды.
Поспешив во дворец, я сразу призвал к себе Тигеллина. Префект решительными шагами вошел в мой кабинет. Несмотря на то что он сипел и кашлял, у него было достаточно энергии, чтобы обрушиться с бранью на Виндекса.
– Ничтожество! Злобная дрянная шавка! Таким нельзя доверять, даже когда они притворяются, будто ассимилировались. Эти сявки только и ждут удобного момента, чтобы напасть. Как волк, которого никогда не приручить.
Я негромко рассмеялся:
– Возможно, именно поэтому, когда Август в качестве награды получил западные земли с их дикими лесами и враждебными племенами, он почувствовал, что ему достался худший трофей, в сравнении с мягким и богатым востоком, который достался Антонию.
– А мне порой вообще непонятно, зачем мы возимся с этими провинциями! – бухнул Тигеллин. – Взять хотя бы Британию. Эта провинция до сих не дает ничего, что могло бы окупить содержание там наших гарнизонов. – Тигеллин снова зашелся сухим громким кашлем.
Я подозвал раба и приказал подать мед.
– Вот, греческий мед смягчит твой кашель.
– Надеюсь, это не тот отвратный – сосновый, – фыркнул Тигеллин и добавил: – О, какой же это был вечер!
А потом мы оба перестали улыбаться.
– Как думаешь, кто-нибудь откликнется на призывы Виндекса? – спросил я.
– Уже откликнулись, – сказал Тигеллин. – Множество племен – численностью тысяч сто, не меньше. Но у Боудикки было двести пятьдесят тысяч. Ордам варваров нечего противопоставить подготовленной римской армии.
– Я спрашивал о римлянах. Если к нему переметнется один из наших легионов, это будет уже другая история.
Тигеллин задумался:
– Отон в Португалии, у него нет причин любить тебя. Британия на данный момент лояльна к Риму. Капитон? О нем ничего не знаю. Виргиний – ключевой игрок. Он легко одолеет Виндекса, но если он к нему присоединится… – Тигеллин снова закашлялся. – Прикажи ему выступить против Виндекса, посмотрим, что и как он предпримет.
Я последовал совету Тигеллина, тут же набросал приказы Виргинию и отправил их адресату. Солдаты совсем недавно принесли мне присягу верности… Но сдержат ли они ее?
Тигеллин передал мне послания от наместников из других провинций: из Аквитании, Лугдунской Галлии, Дальней Испании и Бельгии. Все докладывали о попытках Виндекса переманить их на свою сторону. Но в потоке донесений от лояльных наместников была лакуна, которую только слепец мог не заметить: генерал Гальба, наместник Ближней Испании, хранил молчание.
Я предпринял все необходимые шаги, чтобы мобилизовать легионы, которые реально было в кратчайшие сроки направить в Галлию из Британии. И еще легионы, изначально сформированные для участия в Кавказской кампании, которая так и не состоялась. Далее я срочно созвал Сенат, по возможности в полном составе.
Я вышел к сенаторам, когда день уже клонился к закату.
Прошло двадцать месяцев с тех пор, как я в последний раз официально к ним обращался накануне своего отбытия в Грецию. Многие сенаторы на этом совете видели меня впервые в жизни. Некоторые навещали меня в Греции. И совсем мало осталось тех, кого можно было бы назвать ветеранами Сената.
По обе стороны от меня сидели консулы – Галерий Трахал и Силий Италик. Италика я был особенно рад видеть, и не только благодаря тому, что он доказал свою лояльность во время моего отсутствия, информируя Геллия о разных подозрительных людях, а еще и потому, что он сочинял стихи, что меня удивило и очень порадовало.
Я встал и оглядел всех собравшихся. Многие в ответ смотрели на меня хмуро. На мне была полагающаяся для такого случая тога, но что-то вызывало их неудовольствие… Ах да, у меня все еще были длинные, до плеч, волосы. Все понятно. Я заправил волосы за уши.
– Сенаторы, всем вам известно о восстании, которое поднял наместник Лугдунской Галлии Гай Юлий Виндекс. Этот человек сидел среди вас и называл себя вашим коллегой. Теперь он отказал в верности империи и предпринимает попытки расшатать лояльность других наместников и генералов. Будьте уверены, я отдал приказ Руфу Виргинию и его легионам в Верхней Германии положить конец этому восстанию.
