Мой разум превратился в бурлящий котел. Я больше ничего перед собой не видел, забыв о существовании Нимфидия с Эпафродитом.
В голове, как стаи испуганных крыс, проносились тысячи идей и эхом звучало: «Ты обречен, ты обречен, Рим потерян, империя потеряна»
Нет… Может, и не обречен. Спокойно! Успокойся!
Но даже сам призыв «спокойно!» только разгонял и усиливал охватившую меня панику.
Надо что-то придумать… Но что? Что я могу предпринять, если время потеряно? Время потеряно… Слишком поздно…
Я могу отправиться к Гальбе, могу ему подчиниться и попросить пощады. Могу попросить его отпустить меня в Египет как простого римлянина… Могу пойти на Форум. Поднимусь там на ростру весь в черном и обращусь к гражданам Рима. Буду молить о прощении за любые мои проступки… Могу отправиться в Армению, Тиридат возьмет меня под свою защиту… Но нет, Египет – это лучший выход. Да, Египет. Я отправлюсь в Египет.
– Мне надо бежать из Рима, – наконец произнес я своим нормальным голосом. – В этом – моя единственная надежда на спасение!
Они не возражали, но переглянулись.
Первым заговорил Нимфидий:
– Мне послать гонца в Остию, чтобы готовили флотилию? Когда?
– Сейчас! Немедленно!
И, произнеся эти слова, я почувствовал невероятное облегчение. Я сам освобожу себя от Рима. Но конечно, не так, как намеревался. Сейчас меня вынуждают это сделать, но иначе я бы никогда не набрался смелости – или у меня не хватило бы безрассудства – самому себя освободить.
– Быстро! – скомандовал я.
После того как Нимфидий ушел, Эпафродит предложил:
– Будет лучше, если мы отсюда куда-нибудь переберемся. Тогда тебе не надо будет ехать через весь Рим, чтобы попасть на Остийскую дорогу. Мы не знаем, насколько безопасно будет на улицах, когда эти известия разойдутся в народе. Вилла в Сервилиевых садах – лучший вариант.
– Да!
Значит, вот так я покину Золотой дом: повернусь спиной ко всему, что я когда-то любил, к тому, над чем здесь работал, к тому месту, которое более других связано с духом Поппеи… И улечу, как птица, но не от чего-то, а к чему-то новому.
В спешке я схватил несколько вещей, совершенно в этой ситуации не нужных. Странно, но я не планировал само путешествие, как будто действительно мог полететь к своей цели и для этого мне не потребуются ни одежда, ни обувь, ни деньги.
Конечно, я ни о чем таком не думал, я существовал как во сне. Мной двигала паника, и такие детали, как вещи в дорогу, во сне никогда не просчитываются.
Улицы Рима уже заполнили толпы людей. В воздухе чувствовалось возбуждение с примесью страха. Они знали. Они уже слышали. Новости просочились в народ. Содержание донесений всем известно. Это невозможно понять, но так всегда бывает.
Знаю, знаю, я чувствую то же, что ты, мой народ. Возбуждение и страх – вот что я чувствую, расставаясь с этой жизнью.
Люди заглядывали в паланкин, пытаясь разглядеть, кто сидит внутри, но я прикрывал лицо полой плаща, и они не могли меня узнать.
Прощайте все. Я вас покидаю.
Все было как в тот день, когда меня провозгласили императором. Тогда меня тоже несли в паланкине по людным улицам Рима, мимо фонтанов – к казармам преторианской гвардии. Теперь мой путь лежал в противоположном направлении, во всех смыслах этого слова.
Вилла в Сервилиевых садах давно стояла закрытой, и воздух там был затхлым. После медового месяца со Статилией я крайне редко посещал эту свою резиденцию. И сейчас, оглядываясь по сторонам, не то что не мог оценить красоту этого места, я просто ничего здесь не узнавал.
Эпафродит созвал моих советников, а Нимфидий переправил сюда преторианцев для охраны, пока мы не отбудем в Остию.
Но для этого ли они прибыли?
Нет более слепого, чем тот, кто не желает видеть.
Я всегда был настороже, ждал угрозы, но смотрел не в том направлении, думал, что угроза притаилась внутри моей семьи или в самом Риме, но никогда не допускал мысли, что придет она из провинций империи.
Почему я еще давно не воспользовался случаем и не явил себя легионам, чтобы продемонстрировать им свое уважение? Почему не прислушался к совету Статилии и не посвятил себя восточной кампании, прежде чем отправиться в Грецию?
Как настоящий потомок Германика, я собрал легионы под своим началом и приготовился начать кампанию, но все тщетно. Теперь было поздно. Время всегда было моим другом, но теперь оно повернулось против меня.
Солнце опускалось за горизонт, наступала моя последняя ночь в Риме. Уверен ли я в своей правоте? Не сверну ли с выбранного пути?
Прошел в спальню, куда рабы уже перенесли мои личные вещи, включая сундук. Если я не подумал об одежде, плащах и обуви, рабы обо всем этом позаботились.
И слава богам, на дне сундука лежало то, с чем я не должен был расставаться и о чем забыл, поддавшись панике, – золотая шкатулка.
Сел за стол, отведенный специально для личной переписки. Он всегда был завален бумагами, печатями и уставлен флаконами с чернилами.
Подумал, что, возможно, следует написать речь, которую я мог бы произнести в свою защиту с ростры на Форуме. Если план побега провалится, она мне очень пригодится.
Разложил перед собой лист бумаги.
