– Слава богам, цезарь, мы не знали… Мы уже подумали…
– Что преторианцы сделали со мной то же, что они сделали с Калигулой? – спросил я. – У этих не хватило смелости. Единственное, на что они способны, – это цитировать Вергилия.
– У тебя в комнате пусто, твои вещи исчезли, – развел руками Эпафродит. – Что еще мы могли подумать?
– На улицы начали выходить люди – точно будут беспорядки, – сказал Фаон. – Оставаться здесь небезопасно. Они будут тебя искать, обыщут все императорские резиденции. А в отсутствие охраны легко пройдут, куда пожелают. Помнишь, как они хотели штурмовать дворец, чтобы поддержать Октавию?
О, я очень хорошо это помнил!
– Есть вести от Нимфидия? Может, нам лучше прямо сейчас отправиться в Остию?
Все трое переглянулись.
– Нет, – ответил Эпафродит. – Никаких вестей.
– Мне нужно место, где я мог бы подумать и все спланировать, – сказал я. – Безопасное место, где никто не станет меня искать.
– Моя вилла подойдет, – предложил Фаон. – Она между Соляной и Номентанской дорогами, на четвертой миле от Рима. И в противоположной стороне от Остии. В том районе тебя точно не станут искать.
Какой у меня был выбор?
– Хорошо, – согласился я.
На мне была ночная туника, и я был босиком. Но воры оставили мне старый плащ и потрепанную шляпу. Я быстро поднял их с пола, а еще прихватил два кинжала, которые они то ли в спешке потеряли, то ли оставили намеренно.
Взяли из конюшни четырех лошадей, оседлали.
– Следуйте за мной, – сказал Фаон.
Наш путь лежал через центр Рима на его северо-восточную окраину, мимо лагеря преторианцев, но помощи ждать от них не приходилось.
Мы ехали по местам моей былой славы: Большой цирк, Форум, Золотой дом с колоссом.
На улицах действительно было много людей, но никто не обращал на нас внимания. Потрепанная шляпа, половину лица скрывал носовой платок, да еще я был без сандалий, – все это очень помогало оставаться неузнанным.
Когда проезжали мимо лагеря преторианцев, дорога сворачивала так близко к казармам, что я услышал разговор двух стоявших у обочины солдат.
– Гальба скоро его свергнет, ждать недолго, – проговорил один.
Я не сомневался, что речь шла обо мне.
– Да, давно пора! – откликнулся его сослуживец.
И тут они заметили нас.
– Эти, видать, вышли на охоту на императора, – кивнул в нашу сторону первый.
– Слышно что-нибудь о Нероне в городе? – громко спросил нас второй.
Но мы не ответили и быстрее поехали дальше.
Вдруг моя лошадь шарахнулась в сторону: из ближайшей канавы воняло разложившимся трупом. Я удержался в седле, но пришлось двумя руками вцепиться в удила. Платок упал с лица. Какой-то стоявший у дороги старый солдат узнал меня и отдал честь.
Значит, все-таки еще не все настроены против меня?
Вскоре лагерь преторианцев остался позади, и мы выехали на Номентанскую дорогу. Когда-то по этой дороге я ехал повидать старого Сенеку. Сенека… один из давних предателей.
Фаон остановился и указал на тропинку, уходящую в сторону от дороги:
– Сюда! Оставьте лошадей.
Мы спешились и начали продираться по узкой тропе, которая шла через заросли терновника. Колючки цеплялись за плащ. Тропинка была выложена камнем, но давно заросла крапивой и чертополохом. Я шагал босиком, и Эпафродит со Спором расстилали передо мной свои плащи.
Далеко эта вилла? С такой скоростью мы и к рассвету до нее не доберемся. На черном небе светили тысячи звезд, а виллы все не было видно.
– Почти пришли, – наконец произнес Фаон и указал прямо перед собой, но я так ничего и не увидел. – С парадного входа не пойдем, – добавил он. – Там рабы, ни к чему, чтобы они нас увидели. Придется зайти другим путем.
Мы двинулись дальше, и я различил очертания дома. Вышли на расчищенное пространство у дома, куда вела гравийная дорожка.
– Сделаем подкоп и проникнем в подвалы незамеченными, – сказал Фаон.
Он передал Эпафродиту со Спором лопаты, которые стояли у задней стены дома, и они начали копать.
Фаон кивнул мне на яму, откуда, видимо, брали песок, и сказал, чтобы я спрятался там, пока они не выкопают тайный ход.
– Нет, – мотнул головой я. – Я отказываюсь идти живым под землю. – И сел возле небольшой лужи рядом с ямой.
Вокруг стрекотали цикады, в зарослях что-то хрустело и щелкало, как будто там бродили какие-то животные. На соседней вилле залаяли собаки, где-то в низине пронзительно закричала ночная птица.
Меня бросило в дрожь. Я плотнее закутался в плащ и стал сдирать с него прицепившиеся за время перехода от дороги колючки, но их было слишком много, и местами они изодрали плащ до дыр.
Жутко хотелось пить. В последний раз я пил… перед тем разговором с преторианцами. Наклонился над лужей и набрал в ладони собравшейся в луже дождевой воды. У нее был привкус земли, но это была вода. Набрал еще немного и, выпив, прошептал:
– Вот таким теперь стал мой напиток Нерона.
И в этот момент почти почувствовал вкус чистейшей кипяченой и остуженной снегом воды, которая придавала мне сил и в хорошие времена, и в плохие. Но таких времен, как сейчас, еще не было. Так что теперь напиток Нерона должна заменить вода из вонючей лужи.
Фаон потянул меня за рукав:
– Готово.
