Эклоге с Александрой я об этом не сказала, но глубоко внутри знала: для такого случая он предпочел бы облачиться в одну из своих вызывающих туник с вышитыми цветами. Это было бы его прощальным жестом в сторону всех критиков. Но конечно, приготовленная Александрой мантия подходила для прощания с ним более всего. Я погладила тонкую белую шерсть и почувствовала под ладонью жесткие золотые нити.
– Да, это достойное одеяние.
И только теперь, когда слезы больше не застилали мне глаза, я смогла, хоть и второпях, оглядеть его комнату.
На самом почетном месте на стене был вывешен завоеванный им в Олимпии венок из дикой оливы – этой наградой он дорожил более всех других.
– Его тоже надо взять, – сказала я.
– И кифару. – Это произнесла Александра. – Я знаю, он не хотел бы с ней расстаться.
Я сняла со стены венок. Нерон получил его почти год назад, и некоторые листья успели почернеть и засохнуть, но остальные еще хорошо сохранились.
Путь на виллу Фаона был долгим, дорога пыльной. Над полями кружили и то и дело ныряли вниз к земле птицы, цвели живые изгороди. И мне казалось, что мир неуместно и даже оскорбительно выставляет напоказ свои яркие живые краски, когда он, Нерон, мертв.
Впереди, среди неухоженных полей тростника и зарослей кустов ежевики, появилась вилла. Фаон неплохо устроился: его дом был большим, а земли обширными.
Мы прошли через открытые парадные двери. Нас встретил раб Фаона. Поклонившись, он быстро провел нас в залитый солнечным светом атриум, где нас ожидал сам Фаон, а с ним Эпафродит и Спор.
Кто же из них предатель? Или все трое виновны в смерти Нерона?
– Благодарим вас за то, что приехали, – сказал Фаон, – а также за то, что вы… готовы нам помочь.
– И благодарны новым властям за то, что нам позволили достойно его похоронить, – сказал Эпафродит, смуглый мужчина с густыми бровями. – Эклога, это я написал тебе о том, что происходило в его последний день.
Так вот откуда Эклоге с Александрой известно так много подробностей того дня.
– Погребальный костер мы уже подготовили, – сообщил Фаон. – Хотите посмотреть? Всё за стенами виллы, за главным домом.
Нет, я не хочу это видеть! Я не хочу это видеть.
Но мы последовали за этими мужчинами и, спустившись на один лестничный пролет, вышли через дверь на довольно просторный расчищенный участок.
И сразу увидели большой погребальный костер – возведенную из аккуратно сложенных бревен пирамиду, которая ожидала, когда к ней поднесут горящий факел. На вершине этой пирамиды установят носилки.
– Мы много потрудились, чтобы достать нужное дерево и построить все, как надо, – с гордостью произнес Фаон.
Чуть дальше я заметила вырытую в земле прямоугольную яму, выложенную по краям обломками мрамора.
– А это что? – спросила я.
– Он приказал вырыть для себя могилу, – сказал Эпафродит.
Меня бросило в дрожь. Он стоял тут и наблюдал за тем, как ему роют могилу? О боги, какая жестокость!
Я отвернулась и увидела черную дыру в основании дома, подкоп, который явно прорыли совсем недавно.
– А это?
– Нельзя было, чтобы увидели, как он входит в дом, пришлось рыть этот лаз.
– Он провел свою последнюю ночь в подвале?
– Это было самое безопасное для него место, – наконец подал голос молчавший все это время Спор.
– Прошу, не принимайте все эти обстоятельства так близко к сердцу, – сказал Фаон, когда Эклога с Александрой, не выдержав, начали плакать.
С тем же успехом он мог приказать солнцу остановить свой ход по небосклону.
Мы были потрясены тем, через какие унижения ему пришлось пройти в последние часы своей жизни…
Ползком забрался через пролом в стене в подвал виллы своего вольноотпущенника и лежал там в одиночестве в сыром затхлом подвале…
– И где тот центурион нашел его? – стараясь говорить как можно спокойнее, спросила я.
– Вот прямо здесь. – Фаон указал на землю возле угла дома. Там еще можно было различить темное пятно. Его кровь. – Он услышал стук копыт… Совсем рядом… и продекламировал одну строку из «Илиады». А потом он это сделал.
Гомер. Всегда – Греция. Я улыбнулась и сама удивилась, как у меня это получилось.
– Теперь мы можем пойти и подготовить его тело? – спросила я.
Это надо было сделать. И это нельзя было откладывать.
– Да. Он в подвале. Но вы понимаете, это только потому, что там прохладнее, чем в доме.
Да, это я могла понять.
Нас провели в подвал по самой обычной лестнице.
Внизу, под домом, действительно было прохладно. Мы прошли через несколько слабо освещенных комнат и наконец вошли в ту, где стоял укрытый простыней стол. Сквозь маленькие окна проникал серый свет, но его было недостаточно, и пришлось зажечь масляные лампы.
– Не могли бы вы нас оставить? – попросила я, когда мы с Эклогой и Александрой остановились перед задрапированным простыней столом.
– Да, конечно, – кивнул Фаон и указал на другой стол. – Вон там вы найдете полотенца и чаши с водой.
И после этого они ушли, а мы остались с ним. Долгое время просто стояли, не в силах двинуться с места. Одна из нас должна была откинуть простыню.
