Почему Сенецио решил нанести мне визит? Что хотел узнать? За туманом его любезностей скрывались весьма конкретные вопросы о том, где и когда Нерон планирует появиться на публике.
Он мог спрашивать из праздного любопытства, но все равно как-то подозрительно.
Следует ли сообщить об этом визите Нерону? Нет, он может подумать, что я нашла повод ему написать и так пытаюсь восстановить нашу с ним связь.
«Один из твоих старых приятелей нанес мне визит и расспрашивал о тебе».
Звучит неубедительно. Да и когда я мысленно повторяла заданные Сенецио вопросы, они казались вполне безобидными.
Но если они не такие уж безобидные? До́лжно ли только из-за того, что Нерон может неправильно меня понять, оставить без внимания визит Сенецио и его вопросы? Нет, я обязана написать Нерону. Но где гарантии, что письмо не будет перехвачено?
Постепенно этот якобы случайный визит Сенецио начал казаться мне зловещим.
Нерона могли окружать шпионы, те, кто не хочет, чтобы кто-то смог предупредить его о грозящей опасности.
Тигеллин. Можно ли ему доверять? Если письмо будет адресовано на имя Нерона, оно обязательно пройдет через руки Тигеллина.
Но если я отправлю письмо Александре, старой няньке Нерона и моей старинной подруге, которая все еще служила во дворце, никто не станет озабочиваться его содержанием. А уж Александра найдет возможность незаметно передать письмо Нерону.
Итак, я решилась и села писать.
– И когда он уже явится? – спросила Поппея.
Все утро мы ждали прославленного скульптора Зенодора и обсуждали заказанную мной статую.
Я не знал, когда точно он прибудет, но не хотел этого признавать, иначе Поппея начала бы читать мне нотации о том, что я – император и все должны являться передо мной тогда, когда я того пожелаю.
Она не понимала, что артистами и художниками лучше не командовать. Любая такая попытка только отдаляет их, и тем более если это исходит от императора.
– Думаю, сегодня днем, – ответил я, просто чтобы ее успокоить.
– Уверен, что он подходит для этой работы? Ты ведь даже не подумал связаться с кем-то еще.
– Он – единственная кандидатура. Никто, кроме него, не способен даже гипотетически сработать статую такой величины.
Зенодор прославился после того, как создал огромную бронзовую статую Меркурия в галльском Августодуне[83].
– Но почему она должна быть такой громадной? – спросила Поппея.
– Потому что должна – и все.
Я хотел, чтобы в Риме был свой колосс, причем даже больше Родосского. Тот колосс исчез, обрушился во время случившегося три века назад землетрясения, но память о нем сохранилась.
– Однако на работу над Меркурием у него ушло целых десять лет! Ты не можешь ждать так долго.
