Главный художник, Фабул, создавший фрески в Проходном доме, работал, стоя на строительных лесах. Потолок здесь был высотой двадцать пять футов, а в галереях потолки были еще выше. Под их сводами любой мог почувствовать свою ничтожность перед лицом мироздания.
– Фабул! – окликнул я художника.
Он медленно повернулся и посмотрел на меня сверху вниз:
– Рад видеть тебя, цезарь.
– Как продвигается работа?
– Идет своим чередом. Искусство лучше не подгонять.
Фабул отошел чуть в сторону, чтобы я мог увидеть начатую им фреску. Пока это были ярко-голубые и красные геометрические фигуры.
– Я здесь не для того, чтобы тебя подгонять, – заверил его я. – Пришел лишь для того, чтобы отдать дань уважения твоей работе.
– Насколько я понимаю, ты хочешь открыть дворец для ближайшего празднования, – с некоторым беспокойством в голосе произнес Фабул. – Так фрески к этому времени будут еще далеки от завершения, если тебя это интересует.
– Знаю, но у гостей появится возможность увидеть, как рождается чудо, и это возбудит их аппетит.
Фабул хмыкнул и поправил складку своей тоги.
Да, в это трудно поверить, но для него было важно работать в тоге. Даже не знаю, как он это терпел. Кто по собственной воле облачиться в такое?
– Незаконченное произведение зачастую выглядит весьма непривлекательно, – проворчал Фабул.
– И зачастую обещание соблазняет больше чего-то конкретного, – возразил я.
В любом случае на этом этапе я мог предъявить гостям только незаконченные произведения искусства.
– Мир наводнен замыслами, – сказал Фабул. – На одну завершенную работу приходится тысяча незавершенных.
Что ж, о моем Риме такого сказать не смогут. Я задумал отстроить его заново, и я его отстрою.
После короткого разговора с Фабулом я пошел дальше, через анфиладу залов – их было двадцать или около того, – пока наконец не вышел к композиционному центру здания, к залу с круглым проемом в куполе.
Пол здесь уже выложили мрамором и отполировали, как и мраморную облицовку стен, но главный и завершающий штрих в этом произведении, а именно вращающийся потолок, еще ждал своего часа. И это должно было случиться к тринадцатому октября, когда я проведу сюда своих гостей и у них от восторга закружится голова.
В нише возле водопада трудился один из наемных рабочих. Мы с Целером и Севером спроектировали русло реки, которая не с ревом, а тихо журча, каскадом стекала в огромную чашу.
Работник, увидев меня, распрямился.
– Уже почти готово, цезарь, – с гордостью произнес он. – Не знаю, чья это задумка, но комната точно будет петь.
– Рад, что наша идея превращается в реальность. А как там с установкой вращающегося потолка?
– Не знаю, я в такие подробности не посвящен, но слышал… как бы это сказать… у них там возникли кое-какие трудности.
– Какие такие трудности?
– Для правильного вращения диск надо сбалансировать. И еще, для его вращения, как оказалось, требуется больше воды, чем рассчитывали. Теперь вот они там заняты перерасчетами. Там, в смысле на холме, если ты сам хочешь посмотреть, что и как.
Я, ускорив шаг, быстро поднялся по довольно крутому склону на Оппийский холм.
Там под временно возведенным навесом на расстеленной парусине лежал огромный деревянный диск-колесо диаметром около тридцати футов. По кругу диска были схематично нанесены знаки зодиака, которые по окончании основных работ до́лжно было выполнить из слоновой кости, ну и места для отверстий, через которые вниз на гостей сыпались бы лепестки роз либо распрыскивались бы духи.
Несколько рабочих склонились над диском и, негромко переговариваясь, занимались измерениями.
Заметив меня, все сразу встали по стойке смирно.
– Насколько я понимаю, прежде чем его установить, вам требуется внести кое-какие коррективы, – обратился к ним я.
– Да, цезарь, – ответил дюжий рабочий. – Он разбалансирован, и мы пытаемся найти причину крена.
– И все еще его не инкрустировали.
– Не можем, пока не убедимся, что все идеально функционирует. Инкрустация из слоновой кости не терпит грубого обращения.
– Да, конечно, – согласился я. Однако, просто глядя на диск, невозможно было определить, насколько они близки к решению возникшей инженерной проблемы. – Все понимаю, но закончить его надо в ближайшие дни.
– Да, цезарь, – хором ответили рабочие.
– Если требуется помощь, откомандирую к вам Целера и Севера.
– Думаю, они заняты на искусственном озере, – сказал здоровяк.
– Это может подождать.
Без озера действительно пока можно было обойтись.
– Докладывайте мне, как у вас тут все продвигается. Если не управитесь за два дня, пришлю Севера с Целером.
На следующий день после разговора с рабочими на Оппийском холме я встретился со своими архитекторами, но не потому, что призвал их к себе из-за проблем с вращающимся потолком, – архитекторы сами явились ко мне. И вид у обоих был довольный, словно они сделали некое важное открытие. Оба держали под мышками свитки с какими-то чертежами.
Мы обменялись взаимными приветствиями. Я жестом пригласил их сесть и предложил освежающие напитки, от которых они, впрочем, отказались.
