– Возничие преданы своему делу и с уважением относятся к своим собратьям. Правда, некоторые вполне способны за взятку сдать забег, – сказал Ланат. – Так что будет полезно пообещать им награду, если они будут состязаться на пределе возможностей и на время заезда забудут о том, кто ты. Я с ними поговорю. – И с этими словами он оставил нас с Тигеллином наедине.
– Ну что, час настал, – произнес Тигеллин. – Выложись по полной. – Он похлопал меня по плечу. – Как ты все эти годы выкладывался в заведении Воракс.
Я взошел на колесницу и сразу почувствовал, как под ногами прогнулся упругий пол. Надел шлем, собрал вожжи.
Коренные лошади были припряжены к дышлу, пристяжные бежали свободно, и править ими надо было по отдельности. Я обмотал вожжи коренных вокруг талии и надежно закрепил. Потом заткнул за ремень нож. Нож нужен для того, чтобы в случае крушения я мог быстро перерезать вожжи и так от них освободиться. Если этого не сделаю, лошади на скорости потащат меня по трассе и не просто убьют, а еще и жутко искалечат.
Но если честно, смогу ли я так быстро среагировать? Вожжи из крепкой кожи – за пару секунд не перерезать.
Я собрал вожжи в правой руке, левую оставил свободной для кнута. Но я не собирался хлестать своих лошадей, чтобы заставить их ускориться, для этого мне было достаточно просто прикоснуться кнутом к их холкам – я приучил их реагировать не только на мой голос, но и на прикосновение кнута.
Я посмотрел на плавно изогнутые, блестящие, недавно вычищенные спины. Хвосты лошадей были подвязаны в узел, в гривы вплетены жемчуг, сердолик и малахит, а их нагрудники увешаны амулетами. К нагруднику иберийки я на удачу прикрепил кольцо Германика. И еще – шею каждой лошади украшала золотая лента. На этих гонках моим цветом был золотой.
Конюший, который должен был провести нас к стартовым стойлам, взял коренную лошадь за уздечку, и мы медленно двинулись к воротам. За нами следовали другие четыре колесницы.
Когда до цели оставалось совсем немного, я, подняв руку, приказал всем остановиться. Мне надо было переговорить с моими соперниками-возничими. Я развернул колесницу так, чтобы смотреть в лицо каждому.
Все лошади в команде Красного были гнедыми, а сам колесничий выглядел совсем молодым. Тяжелый шлем скрывал его волосы, так что я не мог увидеть, светлые они или темные, но глаза были карие. Полные губы были плотно сжаты.
Зеленый возничий был высок, из-под его украшенного орнаментом шлема выбивались волнистые светлые волосы. Я подумал, что он, скорее всего, из Галлии или откуда-то еще севернее. Может, бритт? Его левая рука была покрыта татуировками в форме треугольников, кругов и точек. Команду он подобрал себе смешанную: пара очень крупных лошадей с длинными ногами и пара лошадей поменьше, но с виду очень мощных. Последние были припряжены к дышлу и обеспечивали колесницу тягловой силой.
Синий был одет так, словно хотел привлечь к себе внимание: на кожаном шлеме вытиснены этрусские узоры, а туника отделана бахромой. Лошади у него были ничем не примечательные, разве что одна выделялась своей неухоженностью и клочками свалявшейся шерсти по всему крестцу и спине.
Лицо Белого возничего было обветренным, с задубелой кожей, что выдавало в нем ветерана многих гонок. И значит, он – осторожный возничий. Пизон ведь сказал, что век успешных возничих короток, а чтобы быть успешным, надо быть агрессивным. Да, я смогу его обойти.
Все смотрели на меня, и не только потому, что я остановил наше продвижение к стойлам.
– Да, я – император, – начал я.
Синий тут же снял с головы шлем.
Другие собрались последовать его примеру, но я опередил:
– Не надо. Именно об этом я и хочу вас всех попросить. На время заезда забудьте о том, кто я, и состязайтесь так, как всегда состязаетесь. И со мной состязайтесь как с равным, не больше и не меньше, и этим вы окажете мне великую честь.
Я боялся, что это невозможно, но все-таки…
– А теперь вытянем жребий и примем то, что нам предназначено.
Белый просто улыбнулся, но я не смог понять, дружеская это улыбка или враждебная. Остальные трое смотрели на меня с непроницаемыми лицами, а Синий снова надел шлем.
Судья принес некое устройство, вроде деревянной шкатулки, в одной части которого были выдолблены пронумерованные каналы, а в другой – лежали пять разноцветных шариков. Судья быстрым движением закрыл «шкатулку» и перевернул ее вверх дном. Шары из первой части перекатились во вторую и с тихим стуком остановились. Итак, наши места распределены.
Судья продемонстрировал нам результат. Желанный первый номер достался Белому; второй – мне; третий – Синему; четвертый – Зеленому; а пятый, означавший самую худшую позицию на старте, – Красному.
Хотя стойла были достаточно широкими, чтобы вместить колесницы, лошадям там явно не нравилось. По обе стороны стойла были установлены столбы с головой бога скорости Меркурия. Сегодня мне очень пригодилась бы его помощь.
