– Я не только боялась, что ты пострадаешь… или еще что похуже… Я испытывала стыд оттого, что император выступает перед сотней тысяч людей. Возничий! Возничие – это рабы, а не представители высшего класса! Я уж не говорю об императоре! Ты покрыл себя позором, как ты не можешь этого понять?
Я смотрел на Поппею, на ее идеальное лицо. Она смотрела на меня с осуждением.
– Ты ошибаешься. Все было совсем не так. Римляне гордились мной. По сути, они и сегодня напрямую меня короновали. Так что, если смотреть с этой стороны, именно сегодня настоящий день моего восшествия на престол.
– Тебя десять лет назад возвели на престол преторианцы и Сенат. Они важны для тебя, а не сброд и чернь. – Поппея погладила золотое с изумрудами ожерелье у себя на шее. – Любовь простолюдинов ничего тебе не дает и даже лишает уважения тех, кто обладает властью.
– Властью? Если у них есть власть, то только потому, что я им это позволяю. Одно мое слово – и они лишатся всякой власти.
Я подошел к Поппее и сел рядом. Мне хотелось, чтобы она меня обняла и пусть запоздало, но поздравила с успехом. Ведь в этот день я действительно совершил нечто достойное награды и похвалы.
Но вместо этого она зажала нос двумя пальцами:
– От тебя несет лошадьми… и вонью грязной толпы.
– Для меня это самый сладкий запах, – парировал я.
– Почему ты это сделал? Почему именно гонки колесниц?
– Потому что с самого детства хотел это сделать.
– Но ты больше не ребенок. Или я ошибаюсь? Потому что ведешь ты себя именно как ребенок.
– Если я так себя веду, то лишь потому, что глубоко внутри меня еще живет этот ребенок.
Я вытянул ноги и пошевелил ступнями. Из сандалий на мраморный пол императорского дворца посыпался песок с арены Большого цирка.
– Детство – это этап жизни, который, когда взрослеешь, надо оставить позади, – нравоучительным тоном произнесла Поппея.
– Нет, им надо дорожить, потому что детство – самая первая, самая истинная часть нашей жизни.
Во мне всегда жил страх, что это когда-нибудь случится, что, когда я стану взрослым мужчиной, суть настоящего Нерона будет утеряна, утонет в море лишенных сновидений дней. Но я смог его сохранить, он все еще жил внутри меня и сегодня явил себя во всем своем блеске.
– Именно наше детское «я» делает нас ближе всего к богам.
И это правда. Сол явился ко мне во сне. И он пришел ко мне сегодня. Он не являл себя на собраниях моего консилиума.
Поппея смягчилась и положила голову мне на плечо, даже позволила смятым розам у меня на шее запутаться у себя в волосах.
– Я полюбила тебя за твое мальчишество, за твою лучезарную юность… Но это становится немного утомительным. – Поппея погладила меня по щеке и целомудренно поцеловала. – Я люблю юношу, но хочу мужчину.
За окнами в потускневшем небе летели смутные черные силуэты – это стаи птиц отправлялись на ночлег.
– И ты получишь его, – пообещал я. – Прямо сейчас.
Идеальный финал идеального дня.
Вдохновленный успехом на гонках колесниц, я разослал сенаторам, моим друзьям и администраторам, а также простым гражданам Рима приглашения на открытие Золотого дома. Оно было назначено на полдень седьмого дня декады празднований в честь десятой годовщины моего императорства.
– Но сначала ты должна осмотреть его вместе со мной, – заявил я Поппее. – Хочу увидеть его твоими глазами.
– Дворец уже закончен?
– Не вполне, но достаточно для того, чтобы мы смогли хорошо провести там время.
Этот разговор происходил за неспешным завтраком в нашей малой столовой. Мурриновые кубки со свежим персиковым соком светились на солнце. Поппея подняла один и залюбовалась игрой света. Потом вздохнула:
– Я не очень хорошо себя чувствую. Может быть, в другой день?
– Мы можем взять паланкин. Я не позволю, чтобы это было для тебя утомительно, – сказал я. – А сегодня идеальный день для осмотра дворца.
Поппея откусила кусочек сушеного финика.
– Хорошо. Но есть ли там место, где я смогу прилечь, если вдруг понадобится?
– Распоряжусь, чтобы туда доставили кровать, – пообещал я.
На Оппий с его изящными крытыми галереями и садами нас подняли на паланкине.
Мы стояли на вершине холма и смотрели на город, на растущий дворец и сверкающее на солнце искусственное озеро, которое только недавно наполнили водой из акведука Клавдия.
– Дворец-резиденция будет готов принять нас ближе к зиме, а озеро, как видишь, уже наполнено водой. Сады еще продолжают высаживать, ведутся ландшафтные работы, животных запустим в последнюю очередь.
– А павлины у нас будут? – спросила Поппея. – Мне так нравятся павлины.
– Я уже заказал дюжину у нашего поставщика с Сицилии.
– И присматривать за всем этим будет колоссальная статуя. – Поппея хихикнула. – Кстати, как там Зенодор? Справляется с работой?
Насколько я знал, работа над статуей продвигалась медленно и даже в самом лучшем случае займет много времени.
– Все хорошо, справляется, – коротко ответил я.
Над холмом задул сухой ветер, он принес с собой опавшие листья. Они кружили в воздухе и, падая на землю, гонялись друг за другом у нас под ногами. Мы придавили несколько, наслаждаясь их тихим хрустом.
