В нашей самой удаленной комнате с одним-единственным входом, куда можно было попасть, только пройдя через несколько дверей, мы могли говорить более свободно.
И там я уже напрямую спросил Андромаха:
– Ее травят?
Поппея ахнула, но Андромах, услышав такое, ничуть не удивился.
– Не исключено, – ответил он.
– Ты – эксперт по ядам, – напомнил я.
– Не по ядам, а по излечению отравлений, – возразил Андромах. – Ты знаком с моим особым противоядием, которое касается всех отравлений.
– Да-да, шестьдесят один ингредиент. Ты все перечислил в своей поэме. Но видят боги, я не понимаю, почему ты написал рецепт в форме элегии?[106]
Андромах улыбнулся и, покачиваясь, словно гибкий тростник, переступил с пятки на носок и обратно.
– Поэзия живет дольше прозы, в нее сложнее внести поправки, замена одного слова испортит метр стиха.
Я подумал, что этого ученого врача, который рифмует свои рецепты, стоило бы пригласить в мой поэтический кружок.
И тут Андромах продемонстрировал мне копию своего зарифмованного рецепта. Хм, прямо настоящий литератор. Мы, поэты, всегда стремимся ознакомить с нашим творчеством как можно больше людей.
Он начал декламировать посвященные мне строки:
– Услышь силу противоядия со многими ингредиентами, цезарь, дающий свободу, которая не знает страха, услышь, Нерон!
Лесть. Разве Лукан не писал:
Теперь эти строки жалили меня, кололи и жгли, их лицемерие было столь очевидным.
– Тебе нет нужды зачитывать мне все это, – сказал я. – Просто напомни, какие там ингредиенты. Я помню, основными были морской лук, опиум и перец.
– О да. Но ты упустил самый секретный ингредиент, тот, который венчает все прочие, – мелко порубленная гадюка!
Андромах весь так и лучился, а Поппея даже закашлялась от отвращения.
– Меня сейчас вырвет, – поморщилась она. – Такое зелье я ни за что не выпью.
– Возможно, тебе и не придется, – сказал Андромах. – Принимать это снадобье есть смысл только в качестве противоядия. В противном случае оно само станет ядом. То есть нам необходимо убедиться в том, что ты принимала внутрь отраву. Либо была каким-то еще способом ей подвержена. Это могут быть втираемые в кожу масла, ты могла просто ее вдыхать, твои одежды могли пропитать ядом, яд могли нанести на поверхность…
Тут у меня закончилось терпение.
– Хватит! Есть та, кто ответит на все вопросы, и мы прямо сейчас к ней наведаемся. Мы все.
Локуста. Первая среди отравителей. Я давно уже обещал ее навестить. Пришла пора списать долги.
Мы ехали из Рима по Фламиниевой дороге в сторону основанной Локустой Академии фармакологии, как она ее называла, я же называл ее заведение просто – Школа ядов.
По пути мы могли наслаждаться видами и вдыхать чудесный осенний воздух.
Я был патроном Локусты, так что имел полное право называть ее заведение так, как моя душа пожелает. И – да, я помог Локусте основать эту академию, ведь именно благодаря этой женщине я остался жив и стал императором, а также избавился от всех своих противников.
И вот теперь я – император, а они обратились в прах.
Я высвободил Локусту из нескончаемого круга заключений в темницу и последующих затем освобождений, через который она вынуждена была проходить, чтобы удовлетворить желания претендующих на трон императора семей.
Локуста стала хозяйкой там, где чувствовала себя в безопасности, и она это заслужила. Я же надеялся, что мне никогда не потребуются ее услуги в качестве отравительницы. Но при этом я рассчитывал, что Локуста, в случае если появится нацелившийся на меня отравитель, всегда сможет его разоблачить.
Осенью земля отдыхала после сбора урожая, она словно пресытилась, устала и обрядилась в коричневые, тускло-зеленые и серые одежды. Урожай и правда в этом году был щедрым. Особенно урожай винограда. С таким, сколько ни заготовь амфор, спрос на них меньше не станет.
Наша карета, специально подобранная с учетом физического состояния Поппеи, раскачиваясь, ехала по мощеной дороге к академии Локусты. Ветер задувал в окна запахи сбитых ветром яблок и еще более острый запах гниющих под деревьями груш.
Мы подъехали к холмам, где поля уступали место садам. На подъеме я видел, как от осеннего ветра шли рябью дикие луга, а в синем безоблачном небе пролетали черные стаи птиц.
Академия Локусты занимала всю вершину пологого холма. Посмотрев в окно, я увидел несколько низких и длинных зданий. И три из них были со стеклянными стенами. То есть стены, конечно, не были сплошь из стекла, такое невозможно, но они состояли из припаянных друг к другу стеклянных квадратов.
На территории академии были и длинные прямоугольные участки с аккуратными рядами грядок, на некоторых еще зеленели высаженные там травы. Несколько работников занимались подрезкой, поливкой и рыхлением земли.
