Чтобы заставить себя перейти к более решительным действиям, я позволил вычеканить на монетах свой профиль с двойным подбородком, что мне совсем не льстило. Но эта попытка не сработала. Единственным результатом стало то, что те, кто меня никогда прежде не видел, убедились в том, что их император – тучный мужчина.
И тренировки я тоже забросил: слишком много времени занимали работы по перепланировке и восстановлению Рима. Что ж, грядущие Неронии послужат хорошим стимулом для возобновления тренировок.
На этой жуткой диете мы просидели пять недель. Со временем я заметил, что у меня пропал аппетит и возникли проблемы с поеданием сухого хлеба.
Я даже подумал, что из меня получился бы неплохой аскет. Оказалось, что для этого не нужна какая-то особая сила воли. Я действительно немного похудел, – это было видно по лицу, ну и по ремням тоже.
Но из нас двоих выиграл от этой диеты один я. Поппее лучше не становилось, и с приближением Сатурналий мы решили с этим покончить. Но я дал себе слово, что теперь буду ограничивать себя в еде и постараюсь забыть о восхитительно вкусных медовых пирогах.
– Да, ты стал похож на того стройного мужчину, за которого я выходила замуж, – сказала Поппея. – Рада снова его увидеть.
Но я не мог ответить ей тем же, не мог сказать: «Ты – та цветущая женщина, на которой я женился».
Наступило самое темное время года. Солнце вставало, когда мы уже давно были на ногах, но и тогда его свет был таким тусклым, что у нас в покоях постоянно горели масляные лампы. А садилось оно за несколько часов до того, как мы укладывались спать.
Дольше всего солнце освещало павильон на вершине холма, но там были такие высокие потолки, что его трудно было обогреть, и мы там почти не бывали.
Фабул на этот промежуток времени прекратил работу – его краски плохо ложились на стены при таких низких температурах.
– Это будет великолепное место для проведения Сатурналий, – задумчиво произнес я.
Но не в этом году.
– Или для празднования твоего дня рождения, – сказала Поппея.
И я уже вслух повторил:
– Не в этом году.
– Может, все-таки устроим небольшой прием с трапезой. Разве не следует отпраздновать день рождения императора?
– Мы в октябре праздновали годовщину моего императорства. Легионы и магистраты присягнут на верность в Новый год. Нам не нужны еще празднования.
Да и Поппея в любом случае физически не была к такому готова.
Работы хватало и в это время года.
Я приготовил несколько депеш касательно различных судоходных проектов, среди которых были: гавань в Остии, канал между Неаполем и Остией и пристани в Антиуме.
Улыбчивый гонец принял у меня цилиндры со свитками и спросил:
– Сегодня никаких посланий в Веллетри, цезарь?
Я посмотрел на него:
– Нет. С чего ты взял, что они будут?
Гонец пожал плечами:
– Недавно доставлял туда одно. У меня еще не было точного адреса того, кому его надо доставить. Теперь я его знаю, значит и послания будут.
Я мгновенно понял, какой адрес он искал и кто отправил то послание. И разозлился, но, конечно, не на гонца. Его я отпустил, с улыбкой махнув рукой.
А потом решительно направился в покои Поппеи.
Она возлежала на кушетке в окружении слуг, которые потчевали ее подслащенным вином и разными лакомствами. В углу тихо перебирал струны лирист.
Я приказал всем выйти.
Спор с почтительным видом остался стоять возле кушетки своей госпожи.
– И ты тоже, – бросил я, и он тут же последовал вслед за другими слугами.
Когда мы остались одни, я посмотрел на Поппею сверху вниз и требовательно спросил:
– Зачем ты писала Акте?
Поппея приподнялась на локтях, она была абсолютно спокойна.
– Хотела поблагодарить за то, что она предупредила насчет Сенецио.
– Без меня? Разве это не мое дело? Ты выждала, пока я уеду, и только потом отправила это приглашение?
– Ты был занят в Остии. – Поппея опустила глаза и пробежалась пальцами по краю покрывала, как будто не нашла ничего интереснее.
– Ты все спланировала. Не ври мне. Чего ты действительно от нее хотела? – Я был в ярости из-за того, что она это сделала. – Ты со мной разговариваешь. А я, если не забыла, знаю, как ты думаешь.
Теперь она медленно поднялась с кушетки и встала передо мной. Печально на меня посмотрела и сказала своим чарующим голосом:
– Я ничего плохого не замышляла.
– Я сказал – не ври мне! – рявкнул я. – Твоя ложь меня оскорбляет!
Поппея отступила на шаг, как будто я ее ударил. Задумалась. А я точно знал о чем. Решала, что лучше – признаться или увиливать от прямого ответа?
Наконец сказала:
– Я послала за ней, потому что хотела ее увидеть.
– Это очевидно. Но это ничего не объясняет. Почему ты хотела ее увидеть? Только не ври, будто хотела лично ее поблагодарить. Слишком примитивное прикрытие. Уверен, ты способна придумать что-нибудь поинтереснее. Только не перестарайся. Просто скажи правду, это гораздо легче, и фантазию напрягать не придется.
– А ты откуда знаешь, что легче? – раздраженно спросила Поппея. – Ты обманывал своего друга Отона и увел меня у него.
Тут я рассмеялся:
