Потом он занялся рассматриванием прохожих, и настроение его значительно улучшилось.
— Эге, да тут, я вижу, довольно смазливые туфельки есть! — воскликнул Окурок и тут же прицепился к одной из них.
— Отстаньте, нахал! — возмутилась Туфелька. — Я вас совсем не знаю!
— Хе-хе-хе! — ухмыльнулся Окурок. — Можно и познакомиться.
Потом, когда Туфелька его стряхнула, Окурок прицепился к старому Ботинку:
— Все еще скрипишь, папаша? Не пора ли в утильсырье?
Так слонялся он по тротуару, приставая к обуви, никому не давая проходу, пока не явились блюстители порядка. Это были Совок и Метла — гроза всех окурков квартала.
— Ты чего хулиганишь? — строго спросил Совок.
Окурок съежился, обмяк, его боевой пыл моментально угас.
— Я ничего… я только так… извините, пожалуйста… — лепетал он, когда Совок и Метла отправляли его куда следует.
Так окончились подвиги Окурка, как, впрочем, кончаются и все подобные подвиги.
№ 8, 1959 г.<p><strong>Вадим Земной</strong></p><p>ДВА СТРОГАЧА</p>— Здорово, кум!— Здорово, друже!— Ну, как делишки? Жив-здоров?— Мои делишки все наружи:Иду купить вязанку дров.— Оставь шутить, глава гортопа!У вас прекрасные дрова!— Так это ж было до потопа,Теперь я сам себе глава.Сказать ясней? Скажу ясней:Дела давно минувших дней.Возил дрова соседу, свату.Сестре жены, второй жене,И все, конечно, туговатоПлатили денежки родне.Потом, со мною, без меня ли,Растаял уголь, как свеча.Ну, что ж еще? С работы снялиИ — ясно! — дали «строгача»…А ты куда метнулся раноОт всех своих торговых дел?— Ищу нежирного барана:Котлеты с луком захотел— Смешно директору продмагаБежать за каждой отбивной!— Прогнали, брат. Пришла бумага:Растрата числится за мной.Вчера в одном высоком залеБыла мне банька горяча:До самых пяток прочесалиИ — ясно! — дали «строгача»…. . . . . .Все ясно из таких речей!Хапуг не очень огорчили:Они расплату получили,Но, может, мало «строгачей»?№ 7, 1959 г.<p><strong>Владимир Корбан</strong></p><p>РЕКОРДНЫЙ ОГУРЕЦ</p>Мечтая об известности в народе,Какой-то агроном-хитрецЗадумал вырастить рекордный огурец.И вот, росток избрав на огороде,Он начал день и ночь корпеть над ним.Был агроном неутомим:Нередко и фосфаты и навозК ростку он в собственных ладонях нес;Когда ж настали дни цветенья,Сам произвел и опыленье.Понятно, что при хлопотах такихУвидел вскоре он успеха признак явный:Росток листву пустил куда пышней других,На нем огурчик завязался славный.Толстел тот огурец на диво просто,В час прибавляя граммов по сто…И вылился день снятия егоВ общеколхозное большое торжество:Не шутка овощи подобного объема!Когда же наконецБыл на весы положен огурец,То, к вящей славе агронома,Он потянул (ура!) почти что пуд…Поставить можно б точку тут,Но скрыть не вправе мы одной детали:Ростки другие… ничего не дали.Да и хлеба-то так себе в колхозе…Короче говоря, колхоз — в обозе,Поскольку лишь об огурце одномЗаботился тщеславный агроном.Как часто рекордсменское зазнайствоМы порождаем криками «ура!».Один рекорд — не цель, когда пришла пораБороться за подъем всего хозяйства.№ 8, 1959 г.