Вечером, посадив кое-какие огородные культуры, команда погрузилась в судно, и «Скат» взял курс на Придатск. Солнце сваливалось с клотика в лиманный студень. В городских скверах веселые бабки катали суровых младенцев. Бейдевинд переходил в другой морской ветер — фордевинд…
На следующий день судно «Зюйд» вплыло в территориальные директорские воды и, причалив кормой к берегу, стало копать винтом канал, создавая надлежащий фарватер. Под сверхнагрузкой натужно завывал пятидесятисильный зюйдовский мотор.
Директору икалось. Он думал, что это его вспоминает народный контроль, и аврально хватался за карман, где хранились стройматериальные накладные со словом «уплочено»… Нет, директора поминал не контроль. Поминал механик Михуля, таскавший, как говорится, «на горбу» по недостроенному причалу материалы для дачи.
— Я не холуй! — вызывающе шумел на бегу Михуля, сгибаясь под тяжестью груза. — Нехай бы он себе сам таска…
Тут он рухнул в канал с ядерным всплеском. Вылезши из воды, синий, облепленный водорослью, механик накинулся на начальство.
— Или вы думаете, я подхалим, да? — Михуля, дрожа, пытался раскурить рыжий сигаретный окурок. — Тогда так и поставьте в известность!
— Михуля, — кричал Катеров, деликатно оттесняя ладошками мокрого механика, — ты ли это, Михуля?! Я же тебя просто не узнаю. Все ж знают твое золотое сердце, Михуля. Что ты не откажешь человеку…
Не отказал человеку и весь комбинат. После сооружения причала для генерального подвоза стройгрузов была мобилизована рыболовецкая флотилия в составе следующих водоизмещении: «Партизан», «Скат», «Литак» и тот же «Зюйд».
— Флаг и гюйс поднять! — скомандовали капитаны. — По местам стоять, с якорей сниматься. Подвахтенные, вниз!
По поднятию госфлага двинулись норд-нордвест, курсом на катеровскую обитель. Штормово дымя, флотилия входила в Днепр. Директорское лицо овевал такой очень сильный морской ветер — норд-ост. В свисте ветра слышалось нечто страстное, удалое, но Катеров трезво подумал, что все-таки сил одной флотилии маловато. Он вышел по рации в эфир. Из ящика долго сыпалась морзяночная чечетка и чуждая фокстротная лабуда, но Катеров поймал-таки голос председателя подчиненного рыбколхоза «Увага».
— Иванушко! — воззвал директор. — Шли парусник в подкрепление… Одним разом не могу все перевезть… И сарынь на кичку!
— Чего? — не понимал председатель. — Чего, кроме парусника?
Катеров устыдился. В самом деле, было в этой «сарыни» нечто не стенько-разинское, а, скорее, даже разбойничье. Тем не менее вскорости забелели реи колхозной бригантины.
Вечером же назрел конфликт. Капитаны морской походкой пришли в кабинет. Атмосфера была насыщена, как если бы каждый пришедший принес под бушлатом по электрическому скату.
— Мы окончательно заявляем, — сказал самый неразговорчивый капитан. — Вы нас за лакеев и лизоблюдов не считайте. Работаем в служебное время, а не в свободное. Факт?
— Факт, — подтвердил струсивший Катеров. — И я по-человечески, от души признателен вам за помощь. Что касается оплаты — не сомневайтесь…
— Ну-ну, годится! — удовлетворились капитаны и ушли.
Директору не спалось. Ему мнилась какая-то грядущая гадость, и таковая в подлинности произошла. У судна «Зюйд», того, что варварски рыл канал, сломался винт. Не выдержал, паразит! Благо, люди из своего ремонтного цеха, вникли по-человечески и поставили новый.
А так все в целом шло хорошо, по-товарищески! Рыбокомбинатская бригада каменщиков в поте лица помогала директору, ставя стены его дачи. Дружина плотников-богатырей с комбината оказывала поддержку по линии крыши…
Глядь-поглядь, благодаря дружескому энтузиазму сотрудников для директора был выстроен дом в окрестностях Придатска…
Вот какую поучительную историю пересказал я Шихте.
Вчера я встретил Шихту. Он прогуливал огромного директорского боксера. Это отвратительно ласковое животное то и дело лезло к грузчику целоваться.
— Тьфу, — отплевывался Шихта. — Помогаю вот… Позор, конечно, но родня загрызла. Фу же!..
В обед подходит к ним младший грузчик с двойной фамилией Елин-Палкин. Глядя на его преданное улыбающееся лицо, Шихта думает, что, наверное, обезьяна произошла от человека, а не наоборот. Он дает Елину мелочь, а тот идет за бутербродами для собаки. Считается, будто Елин по-дружески подсобляет Шихте, но в глубине души оба знают, что они моллюски.
Мы сидели неподалеку от уже грязной, пропотевшей дороги, пересекающей широкое озеро, и ловили икряных «королевских» ершей. Прекрасная рыба — апрельский ерш, этакая колючая черно-бурая шестеренка, которая, упираясь на тонкой лесе, никак не желает лезть в лунку! Солнышко неторопливо подбиралось к закату, было очень тепло и тихо, появилась первая мошкара, настроение у всех было отличное. По дороге то и дело проходили люди. Кое-кто на минутку останавливался поглазеть на наши успехи.