Прошлым летом мы со знакомым агрономом брели по ржаному полю. И вот я заметил один резко выделяющийся из массы колос. Он был выше всех остальных и гордо покачивался над ними.
— Смотрите, — сказал я агроному, — какой мощный, красивый колос! Может быть, это какой-нибудь особенный сорт?
Агроном безжалостно сорвал колос и протянул мне:
— Пощупайте, в этом красивом колосе совсем нет зерен. Это колос-тунеядец, он берет влагу и все прочее от природы, но не дает хлеба. В народе его называют пустоколоска. Есть и цветы такие в природе — выродки. Они часто красивы на вид, но внутренне бессодержательны и не плодоносят, называются пустоцветом. Так вот и этот колос…
— Колос-стиляга! — воскликнул я.
Пришел черед удивляться агроному:
— Как вы сказали?
— Стиляга, — повторил я и рассказал агроному следующую историю.
В студенческом клубе был литературный вечер. Когда окончилась деловая часть и объявили танцы, в дверях зала показался юноша. Он имел изумительно нелепый вид: спина куртки ярко-оранжевая, а рукава и полы зеленые; таких широченных штанов канареечно-горохового цвета я не видел даже в годы знаменитого клеша; ботинки на нем представляли собой хитроумную комбинацию из черного лака и красной замши.
Юноша оперся о косяк двери и каким-то на редкость развязным движением закинул правую ногу на левую, после чего обнаружились носки, которые, казалось, сделаны из кусочков флага какой-то экзотической страны, — так они были ярки.
Он стоял и презрительно сощуренными глазами оглядывал зал. Потом юноша направился в нашу сторону. Когда он подошел, нас обдало таким запахом парфюмерии, что я невольно подумал: «Наверное, ходячая реклама ТЭЖЭ».
— А, стиляга, пожаловал! Почему на доклад опоздал? — спросил кто-то из нашей компании.
— Мои вам пять с кисточкой! — ответил юноша. — Опоздал сознательно: боялся сломать скулы от зевоты и скуки… Мумочку не видели?
— Нет, не появлялась.
— Жаль, танцевать не с кем.
Он сел. Но как сел! Стул повернул спинкой вперед, обнял его ногами, просунул между ножками ботинки и как-то невероятно вывернул пятки: явный расчет показать носки. Губы, брови и тонкие усики у него были накрашены, а прическе «перманент» и маникюру могла позавидовать первая модница Парижа.
— Как дела, стиляга? Все в балетной студии?
— Балет в прошлом. Отшвартовался. Прилип пока к цирку.
— К цирку? А что скажет княгиня Марья Алексевна?
— Княгиня? Марья Алексеевна? Это еще что за птица? — изумился юноша.
Все рассмеялись.