- Как тебе мой папаня, герой? - вдруг через силу выплюнул юноша, обнадеженный совершенно непонятной, но определенно откладывающей страшный взрыв заминкой, безглазо пялясь на ботинки Бэтмена, не осознавая, что успокоен до наглости его защитой и надеждой из его рук. - Словами не передать, как он жалок. Червь, а не человек.
Джокер повел подбородком, словно только вспомнив о его существовании, и был уже готов пырнуть его в глаз, провернуть, взболтать тупые мозги, и окончательно пасть побежденным…
И тут произошло нечто невероятное.
- Слова не могут, да? - снова по-хозяйски игнорируя ножевую угрозу шутовской Крысы, Брюс взял Алого за волосы, с усилием сжимая сустав хрупкого, трогательно не-взрослого плеча - что-то щелкнуло и паренек захныкал. - Но ты постарайся, мальчишка. Кто тебе платит? Кто оплачивает твои чудовищные игры?
Отпихнутого в сторону Джокера это так поразило, что он замер без сопротивления, щурясь расфокусированным темным взглядом себе под ноги, где Бэтмен бил ребенка.
Бэтмен. Бил. Ребенка!
Он начал терять контроль? Он? Серьезно? Почему?
За его спиной загудели витражи, готовые лопнуть от разливающегося огненного моря.
- Ух ты, Бэт! Неожиданный разнос, интересно… А еще он говорил, что ты жирный, - наябедничал он, пытаясь себя насмешить: единственный способ достичь с собой какого-никакого, но перемирия. - Я, конечно, не могу видеть через кевлар - может, он обладает утягивающими свойствами?
Но он говорил в пустоту - его слова не оставляли следов.
- Кто тебя нанял? - холодно продолжил требовать ответа странный герой, трепля Алого за воротник его глупого кожаного плаща, хрипя динамиком, вызывая у Джокера одобрительную ухмылку.
Хотя он уже допросил его, этот пиздюк…
- Пошел ты, старый пидор… - Бэтмен не отреагировал, и тогда Анархия поднапряг фантазию и выдал. - А что мой чертов папаша, глубоко берет у тебя? Как оно, а? Хорошо сосет?
Под недвусмысленный скрип зубов Брюс сильнее намотал красные волосы себе на руку и прилично приложил мальчика лбом об пол.
Оглушенный почище невозможной бэт-жертвы Джокер попытался справиться с шоком удивления - сколько всего можно вскрыть через коросту этого города? - и застыл, любуясь черными плечами, застывшими в гневе, мощной кевларовой спиной, острой не-тишиной, не лишенной стонов боли - о, он был так хорош.
Он приготовился бороться и с возбуждением, не умея ничего скрывать от себя - пах мгновенно потяжелел: не каждый день Бэтмен избивает детей - но что-то было снова не так.
- Значит, сосет… Посасывает. Так как, хорошо?
Брюс снова поднял бедовую красную голову - из носа у подростка текло, все еще ослепленные неспешно вытекающей из рассеченного лба кровью глаза были затуманены безумием - и Джокер нахмурился и шагнул вперед.
Успел подставить руку между сопляком и полом, даром, что в перчатке была стальная пластина. Замер удивленно, оглядывая свои непослушные конечности, словно только увидел их впервые.
Прищурился, изучая линзы маски - ничего понять было нельзя, но он знал, какое выражение приняли глаза Бэтмена - страдание: оно горько улеглось в легкой, почти незаметной, крошечной тени у уголков губ.
Алый перестал подавать признаки жизни, и он вдруг почувствовал, что это его не радует - скорее наоборот - поэтому неловко уложил пальцы на тощую вражью шею, пытаясь понять, мертв ли он.
Привычная мантра вспыхнула огнем: все должно происходить только в соответствии с его волей; отсутствие влияния на ситуацию - чем не доказательство не-существования?
- Все нормально, я знаю, что делаю, - подал голос герой-чудовище, выплевывая каждое слово. - Я просто вырубил его: если ты его уже допрашивал, я точно ничего не узнаю. Спасибо, что заботишься о моем моральном облике, Джокер. Спасибо. Очень мило.
Джокер открыл рот и сразу же закрыл его - что он мог сказать? Это просто адреналин… Но для него это было так слащаво и паскудно, что он почувствовал прилив сил.
Его объял восторг исследователя: как он умудрился обратить Бэтмена? Так, как и хотел, смазать ядом малахольного, старомодно вежливого, слишком благородного, неравнодушного, истого рыцаря, проходящего естественный отбор вопреки логике: в дар реальность получает возможность крошить его кости, но даже тогда он не опустится на колени.
Что-то про оборотня вспыхнуло в памяти и остыло лавовым подтеком - черным и бугристым, болезненным - так это было аномально.
- Бэт, это уже было? - растерянно просипел он, забывая, что непроницаем для реальности и никто не может слышать его мысли; замер, впиваясь поврежденными пальцами в лацкан своего бордового пиджака, словно его настигал сердечный приступ.
Адреналиновый гнев, неудачно легший на природную жесткость Брюса, отступил, когда из поврежденной ладони обильно засочились тревожные соки.
Кто-то из них должен был рухнуть под конец этой безумной ночи - и прежде он думал, что это он сам - падет, разрушится и развеется по ветру.
