Брюс замедлился, внезапно находя, что похоть - гораздо более сложное понятие, чем он мог бы предположить.
И он мог бы решить, что для Джокера эти ласки настолько же нежеланны, насколько приятны, но это же абсурд? Тревожная дрожь, увиденная им однажды, чем-то похожая на этот трепет - поникшие ресницы, горькая гримаса губ, опущенный подбородок - не забывалась, но в данный момент под его руками пылала раскаленная добела кожа, сокращались жесткие мышцы, кипела кровь - и быть еще осторожнее и внимательнее к нюансам было просто невозможно.
Сухие, тонкие пальцы пощадили его и почти невесомо легли ему на волосы, и он улыбнулся, не прекращая, впрочем, осторожных движений языком по нежному рельефу уздечки; подался вперед, с наслаждением ощущая их надменное прикосновение, строго напоминая себе о решении не торопиться.
- О, черт… - прошипел Джокер, и это был, без всяких сомнений, приказ.
Несдержанный герой с сожалением оторвался от волнительных посасываний, пускаясь в рассеянные поиски лубриканта - не самое удачное время для того, чтобы бороться с эгоизмом.
- Надо же, какой ты сознательный: не минутки без революционных изысканий, - зашептал он, и вернулся к не-поцелуям, нализывая нежную головку, и временами так глубоко забирая, что трогательно утыкался своим переломанным носом в плоский шутовской лобок, мимоходом только обнаруживая, что тоже тяжело и неровно дышит: твердая плоскость клоунской голени все это время невзначай поглаживала его в паху, утешая и обнадеживая.
Вместо ответа Джокер снова сдвинул его по-своему, обхватил его бедра ногами, и он забылся, пылая, но из последних сил с сомнением обозревая идею не-подготовки.
- Просто заткнись.
Но Брюс не считал, что это так уж просто.
- Ты случайно не падал в пещеру, полную клоунов? - деловито спросил он, вздернув истонченную голоданием щиколотку повыше, отвлекая этим общее внимание от собственных взрывоопасных действий: приложить пальцы к отверстию, растирая чертов гель, вызвать сумасшедшую судорогу и дрожь у обоих; распределить ласку по ягодичной ложбинке ребром ладони, пытаясь не погибнуть от страшнейшего приступа возбуждения.
Непослушная маслянистая капля геля попыталась сбежать, поблескивая, и он прилежно втер ее в кожу, тяжело сглатывая едкую от волнения слюну.
Сердце теперь стучало уже почти оглушительно.
Впервые за последние пятнадцать лет он был готов подчистую лишиться тормозов, но не ясно было, что явилось этому причиной: вздрагивающий при каждом поглаживании тяжелый, влажный от слюны орган Джокера, или его смертоносные пальцы, чувственно сжимающиеся каждый раз, когда завершалось особо смелое движение в междуножье - проникновение, растирание, агрессивное выщипывание, бодро примененное в качестве все того же откупа за разумное промедление.
Почему-то именно эти незначительные, но откровенные мелочи были драгоценней всего - движения злых рук, ресниц, горькие морщинки у глаз, печальная необходимость управляться со взрезанным ртом…
- Ты не ответишь? - снова позвал он, мечтающий получить настоящий отклик и, заодно, отсрочку своему делу.
Радикальная идея присосаться ртом к любому месту на этом теле вызывала лишь яростное одобрение собственного, и он снова сглотнул и почти сложился пополам от резкой сладкой судороги, прошибшей его; продолжая активно двигать пальцами, прижался поцелуем к влажному плечу, чтобы собрать губами натекшие с зеленых волос прозрачные водяные капли.
- Такие пещеры называются цирками, мышара. Ты всегда так много болтаешь или мне кажется? Плохо стараешься, - просипел верный болтовне Джокер, тяжело набирая в легкие воздух, когда в его живот постучали смуглые костяшки, требуя идеального внимания.
- Компромисс, мистер Нэпьер, компромисс… - Брюс подтянул под себя горячее тело ближе, почти переставая мыслить, по-иному грубо вставил смазанные пальцы, обжигаясь, и усмехнулся воодушевлению, резко сменившему ленивое недовольство. - Иные рычаги, знакомые тебе, это, конечно, эффективно, но давай-ка не будем никогда их использовать?
Джокер издал судорожный вздох удовольствия, который несколько поспешно попытался сгладить, нагло и вальяжно закладывая руки за голову: демонстрировал готовность получать.
Но это было хорошо. Это сходило за желанную реакцию, за должное уважение, и Брюс усмехнулся комичному бледному рту - хотя позабыть, что за бесстыжей улыбкой, рожденной невероятным характером Джека, пролегают печальные разрезы-доказательства какой-то жуткой боли и устрашающей мерзости, было невозможно.
Именно поэтому то, что он излучает сейчас, словно радиоволны, больше всего похоже на тоску? Но это только образ кричит об этом, а в подкладе есть одно лишь животное?
- “Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, правда ли то, что собираешься сказать”, - разогнал набегающие тучи бескостный шутовской язык, и привычно заскользил по губам, следуя за необходимостью справляться со слюнотечением.
