Брюс снова усмехнулся - он тоже не следил за тем, что говорит - и подвигал пальцами, словно плотными шагами ножниц, низко склоняясь, чтобы впиться поцелуем в кожу, туго обтягивающую тазовую ось.
Обнаружил изучение брюшного пресса и правда весьма увлекательным, отметил это знание вылизыванием сперва правого фланка, потом левого, не отвлекаясь от уверенного кружения пальцами; приподнявшись, проставил пару засосов на напряженной клоунской шее, прямо над приводящей мышцей, почти обмирая от усталости, ушибов и желания.
Ногти поскреблись в затылок - зверь на пороге - и Брюс вернулся к генеральной линии, снова обхватывая губами тяжелую головку, пока смазывал и себя.
Плотно сжимаясь, протолкнул член поглубже к горлу, умиротворенно отмечая, что текущее положение в пространстве можно считать полным контролем - временем, когда мысли и намерения Джека принадлежат только ему одному - никакого хаоса, перемен, зла, пустоты, логики, возвышенного, низменного - только движения навстречу.
Быстро, жадно задвигался и вдруг, неожиданно даже для себя, застонал, лаская нежную плоть надгортанником.
Вскинул глаза, пытаясь удержаться от самопоглаживаний, которые совершал параллельно, но насмешек не последовало: кривой рот искривила похожая судорога.
Посасывая плоть - каждое движение почему-то пронзало ему сердце - засмотревшийся герой отнял пальцы, чтобы снова приласкать отверстие снаружи, тщательно кружа и потирая.
- Ты меня провоцируешь? - по виску Джокера побежала капля пота, и Брюс осознал, что снова чуть не облажался.
- Иногда. Иногда это слишком приятно, Нэпьер, хоть и может быть опасно, - тогда признался он серьезно и привстал, последовательно закидывая худые ноги себе на плечи, в совершенно бесстыдном жесте раздвигая белые ягодицы, с наслаждением скользя членом по горячей промежности… - Но я слишком долго ждал, чтобы торопиться.
Шумно дыша, потерся навершием о тугой вход, вдавился, оскальзываясь о избыток смазки.
И он мог бы уже сойти с ума и наделать резких глупостей, но понадобились аккуратные расслабляющие поглаживания для кое-чьего нетерпеливого тела - в его бедро впились цепкие ногти (и все бы ничего, но некоторых из них не хватало), клоунские губы искалечила злая, жадная ухмылка, потекла слюна - и он отложил венчание с Аркхемом, обращаясь к безусловно более приятному союзнику.
Все горело.
Проникая в чужое нутро, он старался напомнить себе все двенадцать положений вышецитируемого бусидо, намеренно - к сожалению, неэффективно - охлаждая себя.
Тревожный вкус крови на языке работал куда лучше.
Долгожданный момент слития поражал, и они замерли, вцепляясь друг в друга, словно погибающие в скрипящие балки при кораблекрушении.
Сделав пару пробных движений, Брюс засадил глубже, намеренно цинично балансируя на грани с неприемлемым - и собой в том числе и в первую очередь - но его ждала неожиданная награда: чудесные хитрые всполохи во внимательных глазах.
Даже хаос резкости был принят с удивительным успехом, и он позволил себе уделить немного времени ублажению только своих струн - сокращались мышцы, дрожали жилы, под кожей надувались упругие вены…
Боль, которую он может причинить, лежит выше совести; никого больше не существует, никого нет, и он ведет, и его ведут…
Опьяненный всевластием, пульсацией жара и переполняющей его тело особенной, волшебной силой, вдохновенно отклонился назад, теряя контроль; благодарный, но алчный, грубо приласкал в кулаке не оставляющий его мысли член Джокера; потер мошонку, прилегающие бедренные территории, обманчиво хрупкие косточки лобка, чувствительнейшее основание-базис, пылающее над мышечным скольжением; освобожденное тело пламенело, плавилось, летели искры…
Наклонился, рукой поплотнее обнял-прижал к себе дерзкие ноги - будто с упором были проблемы - наслаждаясь мутным темным взглядом.
- А ты… - он позволил себе начать вернее, ритмичнее двигаться, совершая и медленные, протяжные фрикции, и перемежая каждое слово жадным, порывистым движением. - Хотел меня видеть, да?
Мышцы обоих содрогнулись, но они выстояли, упрямо продлевая мучительное удовольствие.
- О, ч’е-ерт, ч’ерт… Хватит болтать… - взмолился Джокер, и с рыком, с которым иные обычно ломают кости - но не он, делающий это молча - прогнулся в спине, захлебываясь слюной, и Брюс почти испугался тоже потонуть - кто бы мог подумать, что ему и тут потребуется отвага?
Он не был в состоянии оценить новой победы, только потерся животом о бедро Джокера, смешивая на коже их пот в чертово волшебное зелье.
Поступательно скользя в чудесной тесноте и невесомо поглаживая острые колени, сбился в старые-добрые хаотичные поцелуи чего попало - коварно подстроил столкновение розового шрама на твердой голени со своими высушенными жаром губами, по очереди зализал косточки лодыжек; подтянул еще ближе худое тело, остро чувствуя большими пальцами тазовые вершины, биение пульса, дрожь дыхания…
Проследил, нахмуриваясь и помогая себе ладонью, длину ноги от бедра до свода стопы, глубокомысленно и жадно замерев на секунду, чтобы решить, сможет ли остановиться и не прижаться губами к следу Гилгита.
