- Нет, Джек, нет. Рассчитаться… Будто у тебя есть, что мне предложить…
Родной дом словно гигантский ледник, источник тепла только его плечо.
Брюс протянул руку и потер плотно сомкнутые бледные губы большим пальцем, сублимируя сотню порывов: новые откровенные ласки, простые поцелуи - странные желания, учитывая логичное телесное опустошение, которое чувствовал, расслабленный и вялый.
Он пристально рассматривал лицо трофейного преступника, не решаясь усилить уже существующее соприкосновение, пока не провалился в сон.
Это был очень важный для него момент.
========== Глава 87.’ ==========
Через пару часов Брюс Уэйн проснулся небывало обнятым, очнувшись от шепота, частого дыхания и оглаживаний, и замер, пытаясь сообразить, что теперь делать.
В наличии имелись: плотный, быстро двигающийся цилиндр упакованных в бинты пальцев на его перевозбужденном, истекающем члене - неизменно чудесная практика с другим мужчиной, с этим мужчиной - стоящий колом член Джокера, поступательно размазывающий парный сорт предсемени по пропотевшему от соприкосновений бедру, и парочка сухих, подрагивающих в исступлении пальцев, слепо и жадно расцарапывающая его чертово несчастное анальное отверстие.
- Кажется, я нашел еще один из твоих ножей… - мрачно пробормотал он, чувствуя столь же недвусмысленную, как угроза Глока, негнуткую, горячую твердость, хотя назвать происходящее чем-то возмутительным, каким это ему представлялось прежде, не мог. - Убери руку, Джек.
Каждая пульсирующая ночь осенялась темными снами, в которых Джек Эн проникал ему под кожу, в грудную клетку, в живот или в глотку - и понимать свое сознание и свое тело как-то иначе, чем желающее принять его, было бы наивно.
Тепло разливалось от груди, чтобы, распускаясь, замирать в паху.
Он слишком часто думает о себе в таком ключе - наивный или доверчивый - пусть, это его, всего лишь его влияние; но он не бывал таким цельным, наверное, никогда в жизни, даже в детстве.
Надавливания и царапанье, может, и были весьма приятны, но не очень-то отвечали его представлениям о потере подобной девственности, и он тяжело вздохнул, все же откладывая захват наглеца: эта была другая сторона их каната - возможность что-то получить.
Несчастная перевязь на клоунском торсе, похоже, не прожила даже этого незначительного времени.
Судя по переполненности, жару и иным железным признакам, сеанс был протяжный, и он иронично попытался вспомнить, что ему снилось, почти теряя контроль от предчувствия близости оргазма. Снова воспользоваться Джокером показалось ему отличной идеей, и он устыдился, подаваясь назад, не имея больше сил на эгоизм: у сплетения тел были и иные тайны. У контроля было и иное предназначение.
Каменная плоть на задней стороне бедра тоже была горяча во всех смыслах, и он прижал ее между их влажными телами, походя уговаривая себя не постанывать…
- Ей было всего семь? - четко сказал вдруг Джокер по-испански прямо в геройское ухо, одним махом ломая марево текучего наслаждения, окутывающее и его. - Не интересно. Но мы можем договориться.
Брюс сжал челюсть, осторожно убрал наглые пальцы, сразу же пленившие его левую руку в непривычно стальной хватке, исследовал постель на наличие реальных ножей - четыре штуки - и обернулся, почему-то спокойный.
- Мне повезло, да? - тихо сказал он, чувствуя, как от мерзостности Джека у него сжимается сердце. - Что у тебя не было делирия. Что тебе снилось?
- Нечто восхитительное, дружище: окружной суд выписал оградительный ордер, запрещающий тебе приближаться ко мне больше, чем на десять метров, - ответил Джокер все еще на диалекте Мехико, но совершенно трезвый, своим низким, настоящим голосом, выглядя, между тем, совершенно дезориентировано: подобного пробуждения он в планах тоже не имел.
- Джокер.
Джокер, впрочем, не видел затруднений в предоставлении герою правды, раз уж тот так ее хотел.
- Как меня обвинили в убийстве ребенка, - он перешел на родной язык, не желая баловать себя преимуществами иностранного. - Я был очень зелен тогда. Совсем дикий.
По телу Брюса прокатилась болезненная волна удовольствия.
- Ты убил ее? - спросил он непозволительно хрипло, холодея: их канат неожиданно, но еще никогда не был таким запутанным, хотя все казалось просто - у него все ключи, он прекрасно знает, чего хочет, Джек тут, никому не угрожает, прижат к простыням и совершенно обнажен, что исключает любые… почти любые сюрпризы.
- Мне невесело, Бэт, - понуро прошептал обмякший во всех смыслах Джокер, не открывая глаз. - А когда мне невесело, жди беды.
- Ты не ответил на мой вопрос.
- Убил-не убил, какая разница, мм? - неожиданно злобно зарычал прежде унылый клоун, и сам прижал героя к простыням, жадно нализывая пот с его шеи, урча, потираясь и вздрагивая. - Все нормально, это просто кошмар. Я тебе приснился - настанет утро, и все будет как всегда…
Нервная, мозолистая ладонь убийцы жадно заскользила по горячей коже хорошего человека.
