Джокер невнятно прорычал что-то, поднял руку и стыдно шлепнул по его приоткрытым губам склизкими пальцами, размазывая его собственную сперму…
Вздрогнул, врубился резко, снова дернул бедро повыше…
Разлилась особенно резкая боль, расширилась, потекла.
Брюс спиной почувствовал страдание - несчастный псих снова не справился с переизбытком агрессии и виновато заскулил, а вызвавший это жест тянул на двадцать тысяч ударов хлыста - поэтому подался вперед и ухватил дерзкие, прощенные пальцы губами; втянул поглубже, уложил на язык, рассосал, нащупывая тонкие, гладкие, твердые ногти…
По диафрагме чудесно полоснуло невидимое лезвие.
Фрикции стали совершенно хаотичными, но резкость не проявилась, усмиренная мощным волевым усилием; потекла секунда перед бурей, и вот внутри все замерло, расширилось, утихшее перед взрывом.
Брюс болезненно прищурился, не выпуская дрожащих пальцев, ухватился за белую руку, поводил ей в себе, усиливая эффект сдачи - потому что мог, потому что хотел, был небывало сильным…
И тут Джокер наконец застонал - звук хлынул не менее бурно - водопад - он взвыл, словно от боли, несчастный, расшатался, выдернулся, недостойный, разбрызгивая семя от резкого движения, удерживая член у основания, дрожа и сжимаясь, извергаясь на каменный рельеф бицепса геройской ноги, на его поясницу, под колено, потираясь головкой о горячую кожу на ягодицах, чудесно пачкая их, выводя вязь каких-то непечатных тайн, и Брюс подался назад, зажал это пульсирующее сосредоточие сумрака и всех своих мыслей между бедрами, мимоходом приятно ощущая благодарный вздох в спину, легкий, почти незаметный - может, это был просто осенний ветер, превращенный в сквозняк?
Это было важно, и он мог бы принять его снова, прямо сейчас, щедрый и жадный одновременно; тяжелое дыхание синхронизировалось, и тела двигались, словно в инерции прошлых фрикций.
Джокер мыслил, конечно, на той же волне - еще содрогаясь в волнах оргазма, дернулся отстраниться, но на последнем вздохе спасовал, вернулся, чтобы, дрожа и постанывая, растереть семя по пульсирующему отверстию, дожимаясь в вожделенное тело.
Кривые губы прижались к яремной вене, отвлекая: пришло время убраться подальше.
И он убрался - отодвинулся, прекращая делить тепло, замер, обессиленный.
Никакой пустоты - но напряжение, мрачное и мерзкое, можно было ухватить, если бы нашелся охотник до этого.
- Черт, Джек, только не начинай, - придушенно прозвал взмокший Бэтмен, опасно выпрямляясь. - Я слышу, как ты злишься. Ты и правда сумасшедший. Псих.
Обернулся и прижался поцелуем к уголку правого шрама, жадно разглядывая карюю темноту. Разгладил пальцами плечи, растер застывшие мышцы, даже в темноте зорко узнавая дискомфорт наметанным глазом, закрепляясь в особом положении: инспектор желанной плоти.
Но когда белые руки стиснули его плечи, он наконец сам разозлился, аккуратно разжимая поврежденные пальцы.
- Тоже думаешь, что знаешь мои мысли, - низко просипел Джокер, прищуриваясь, словно только начал мыслить: обманщик. - Не знаешь. Получать мне нравилось больше.
Пораженный схожестью их порывов Брюс позволил ему быть лживым и в этот раз.
- Тут должны были быть твои глупые шутки, верно? Завтра, - гордо сказал он, властно сжимая руку на тощей шее, и на его запястье на секунду вспыхнуло ядовитое касание смертоносных пальцев - почти поглаживание, невесомое: он будет считать его таким. - Завтра будешь зубоскалить.
- Ага-а, з’автра… - уныло подтвердил псих, дико улыбаясь, пока Брюс закрывал их черт знает когда скинутой в ноги простыней так, словно опускал ее на стол прозекторской, и от нескрытого акцента ярко полыхнуло мягким югом, темной луизианской волной, сухой травой..
Сил на гигиену решительно не было.
- Ты их всех убил, верно? - прошептал несгибаемый герой, притираясь к неповрежденной части грудной клетки на время спасенного злодея, все еще удерживая его дрожащее горло в своей горячей ладони. - А девчонку даже не видел никогда. И с синим домом так было, с самой прекрасной женщиной в той горной деревне..
- Да, - ответил Джокер, стискивая зубы то ли в ярости, то ли в отчаянии: он и сам не знал. - Как всегда. Та-ак всегда и было, с самого начала так было, Брюс Уэйн, Бэтмен.
Пожалуй, он и правда был зол.
Комментарий к Глава 87.’
После этой главы перехожу в режим 5 страниц, а то неповоротливо выходит..
========== Глава 88. ==========
На внутренних сторонах век еще излучали ненависть незнакомые зеленые глаза - яркие, кислотные, почти неоновые - которые Брюс видел всю ночь, пока казалось, что привычная реальность больше не существует. Незнакомые тонкие губы алели на Его лице. Это был сон про смерть? Снова про смерть…
Стоило, конечно, обдумать эту странную, неодолимую, иссушающую тягу к опасности. Самопожертвование? Но это не было им. Получить вдруг что-то словно бесценный подарок - возможность запускать руку между кое-чьих напряженных бедер, к примеру - но не уметь ценить. Саморазрушение лежало в другой плоскости - и каждый раз, когда он не получал удара, это ли не было чудом?
