Неуловимая подача полностью

Она не знает, что он воспитывал своего брата или что он пытался уволиться в тот же день, когда оказался единственным родителем Макса. Она не знает, каков он на вкус и что его очки запотевают, когда он слишком долго целуется.

Я поняла. Он невероятно привлекателен и к тому же – профессиональный спортсмен. Я понимаю, что самоотверженный отец-одиночка должен обходиться с другими женщинами так же, как и со мной, но он не свободен.

Ведь так?

С каких это пор я стала ревновать? Я никогда не привязывалась настолько, чтобы ревновать.

И почему я так волнуюсь, представляя эту случайную рыжеволосую девушку в роли новой мамы Макса?

Бьюсь об заклад, она знала бы, как поднять ему настроение, когда он болеет. Уверена, она смогла бы заставить его перестать плакать на парковке. Скорее всего, она юрист или врач. Хуже того, она, наверное, педиатр, у нее много кардиганов и она из большой семьи, которая с радостью примет этих двоих в свои ряды.

Семья – это для Кая самое важное, и я уверена, что он хотел бы, чтобы у него была большая семья, в которой он сможет растить своего сына.

Боже, она само совершенство. Как же я ее ненавижу.

Вот почему мне нужны подруги. Не могу же я жаловаться отцу на то, как сильно я ненавижу будущую рыжую женушку Кая, или на то, что это мои мальчики и я не готова ими делиться несмотря на то, что скоро уеду из города.

Поэтому я пишу единственной подруге, которая у меня есть.

Я: Будущая жена Кая потрясающая. Я ее ненавижу. А еще у нее рыжие волосы, и я действительно близка к тому, чтобы из-за этого возненавидеть всех рыжих.

Кеннеди: У меня рыжие волосы.

Я: Я знаю. Вот почему я тебя предупреждаю. Но, по крайней мере, ты не пытаешься соблазнить мужчину, с которым я сплю, прося его расписаться на твоей футболке или дать ему, скорее всего, фантастический совет по воспитанию, к которому удобно приложить номер телефона и сунуть его ему в руку.

Кеннеди: О-о-о. Фанатки заставляют тебя ревновать?

Я: Я не ревную. Но да.

Кеннеди: Почему? Вы с Эйсом просто спите вместе, верно?

Я: Верно.

Кеннеди: Мне нужно закончить уборку в тренировочном зале, но садись со мной в самолете? Мы можем поговорить обо всех твоих непонятных ощущениях во время полета в Сан-Франциско.

Я: Сегодня не могу. Макс неважно себя чувствует, но давай пообедаем вместе или еще что-нибудь придумаем завтра.

Кеннеди: Договорились, но постой. Ты сохранила мой номер в своем телефоне? Для меня большая честь, мисс Независимая.

Я: Да. Да. Ты ведь понимаешь, что это значит? У нас теперь серьезные отношения.

Кеннеди: Боже мой. Я у тебя первая?

Я: Ты сделала мои серьезные отношения еще более привлекательными, Кеннеди Кей.

Кеннеди: Это большая честь для меня.

Я бросаю на Кая и его сына еще один долгий, пристальный взгляд. Он продолжает беседовать все с той же женщиной, и, прежде чем я успеваю отвести глаза, он поворачивается и ловит мой взгляд. Кай стоит неподвижно, наблюдая за мной, пока она продолжает говорить с ним, и наш зрительный контакт прерывается только тогда, когда я в конце концов одариваю его понимающей улыбкой и поворачиваюсь к автобусу.

Я не хочу этого понимать, но понимаю. Кай рано или поздно встретит кого-то, с кем сможет остепениться, и мы оба знаем, что это буду не я.

– Это был почти инсайд[69], но твоя скорость была хорошей. – Харрисон, один из тренеров по питчингу, передвигает курсором неподвижное изображение, показывая мне все ракурсы одного из моих сегодняшних питчей.

Летя из Анахайма в Сан-Франциско, я пытаюсь сосредоточиться на компьютере, где демонстрируется мое выступление, но сидящая в проходе напротив меня женщина, которая держит на руках моего спящего сына, полностью приковывает к себе мое внимание.