Ничего не сказал на это Бэл, только выше поднял секиру, и тогда отпустил Иркалла вожжи, распрягли его слуги страшного Асага, чей голос подобен урагану, чьи уста – пламя, смерть – дыханье. Злобой горят четыре глаза Асага, скалятся кривыми зубами две его пасти, извиваются два длинных языка – хотят дотянуться до героя, пронзить его, подобно двум копьям. Не испугался Бэл, увидев перед собой Асага, не опустил секиры. Бросился на него Асаг: горячим пламенем дышит, жгучей слюной брызжет, сжёг Бэлу брови, опалил бороду; поднял Асаг лапу – сорвал с Бэла расписной нагрудник, другую лапу поднял – плащ изодрал в клочья. Но не поддался Бэл, взял пригоршню песка, что принёс с собой из мира, согретого лучами солнца, швырнул Асагу в глаза – завизжал демон, отпрыгнул, трёт глаза лапами, плачет. Тут Бэл и ударил секирой – разрубил одну его шею, одну из голов отделил от тела, схватил за косматую гриву, высоко поднял, хвастливо крикнул Нергалу:
– Эй, Нергал, хозяин подземного мира! Не твоего ли раба Асага голова эта?! Солнечный бык не успеет пройти половины пути в верхнем мире, прежде чем твою голову сниму я с твоих плеч, подниму за волосы из пыли и праха, чтобы видели все, что нет никого сильнее Бэла, что саму смерть одолел он в честной битве!
Асаг поднялся с земли – ещё свирепей, чем прежде, бросился на Бэла: вцепился зубами в щитки на его руках – сорвал щитки, в кровь изодрал Бэлу руки, разорвал заговорённое ожерелье, семь раз обвивавшее Бэлу шею, – раскатились драгоценные бусины, затерялись среди пыли. Теснит Асаг героя, наваливается на него косматым телом – того и гляди, задушит, но не таков Бэл, чтобы сдаться: вывернулся он из цепких лап Асага, разжал его железные когти, вскочил на ноги, взял пригоршню глины, что принёс с собой из мира, согретого лучами солнца, швырнул Асагу в глаза – завыл демон от боли, отпрыгнул, трёт глаза лапами, жалуется слёзно. Тут Бэл и ударил секирой – разрубил вторую его шею, вторую голову отделил от его тела, схватил за косматую гриву, высоко поднял, хвастливо крикнул Нергалу:
– Эй, Нергал, хозяин бескрайней пустыни! Не твоего ли раба Асага голова эта?! Не твоего ли раба Асага тело скатилось с вершины горы из ляпис-лазури и валяется теперь в пыли и прахе, чтобы никогда уже не подняться?! Солнечный бык не успеет пройти четверти пути в верхнем мире, прежде чем твоё тело будет валяться в пыли и прахе, прежде чем твою голову сниму я с твоих плеч, подниму за волосы повыше, чтобы видели все, что нет никого сильнее Бэла, что саму смерть одолел он в честной битве! Ты сказал, возьму верх над Асагом, – будешь со мной биться!
Покачал Иркалла головой, ничего не ответил, молча взял в руки вожжи, из опустевшей упряжи их вырвал, подвязал широкие рукава своего одеянья, встал перед Бэлом. Размахнулся Бэл секирой, опустил, что было силы – рукой встретил Нергал его оружье, – и царапины не оставила медь на его ладони.
– Ты глупец, Бэл, если думаешь, будто есть оружие против смерти, – говорил Иркалла младшему брату. – Разве не видишь – секира, которой ты без труда разрубаешь на части любого, кто тебе попадётся под руку, не оставляет и царапины на моей ладони. Опомнись, уходи из подземного мира, здесь нет того, что ты ищешь; как было разорвано на твоей шее заговорённое ожерелье, так будет с самой твоей шеей, как затерялись в пыли драгоценные бусины, так пылью покроется само твоё имя. Говорю тебе, Бэл, оставь свою затею, нет позора в том, чтобы отказаться от битвы со смертью.
Не отступился Бэл, бросил секиру, взял пригоршню соли, что принёс с собой из мира, согретого лучами солнца, швырнул Нергалу в глаза – вздрогнул Нергал, отступил на полшага, закрыл лицо руками. В тот же миг бросился на него Бэл, хотел повалить на землю, но отнял Нергал руки от своего лица, отшвырнул от себя Бэла, так что тот повалился навзничь, наступил ногой на грудь хозяину среднего мира, чтобы не мог тот подняться, так говорил:
– Дважды я предостерегал тебя от битвы со мною, дважды ты не послушал совета, а третьего раза не будет. Ты непрошеным гостем явился в мои владенья, ты нарушил законы нижнего мира, ты убил моего слугу Не́ти, ты отрубил обе головы моего раба Асага, ты оставил тела их валяться в пыли, ты швырнул мне в глаза пригоршню соли. Разве могу пощадить я тебя, разве могу я сказать – ступай себе восвояси туда, откуда явился? Разве могу я оставить тебя невредимым после того, какие ты мне нанёс оскорбленья?
И ответил на это Бэл Нергалу, хозяину земли Эрцету:
– Всякий скажет, ты не прощаешь обиды, не знаешь пощады, так разве стану я тебя молить о прощении, упрашивать пощадить меня, оставить меня невредимым? Разве, спускаясь в твой мир, не был готов я столкнуться со смертью, в честной битве с тобой сразиться, остаться в преисподней навеки, если потерплю пораженье, но где уж тут честность, если не режет моя секира твоей ладони, не разъедает соль, принесённая из моего мира, твоих глаз? Верно говорят: не найдёт в подземелье герой себе славы, не покроет себя величьем, только грязь он найдёт да нечистую воду, только пылью себя покроет!