— Срок? — перебивает резко. — Дата последней менструации?
Делаю глубокий вдох, чтобы выпалить ему правду, а заодно и всё, что я о нём думаю, но воздух горячим, горьким сгустком застревает в легких. Дверь палаты распахивается, и на пороге появляется Светлана с бутылкой минералки в руке.
— Амина, твой псих мелькнул в приёмке, но сразу же ушёл, так что выдыхай. Правда, Богомолова всё равно не спешит… — осекается, увидев Демина. — Герман Янович? Я не знала, что вы вернулись… Значит, всё под контролем, — не спрашивает, а произносит как факт.
Лана широко улыбается мне, ведь давно догадалась, кто отец моего малыша. В больнице почти все в курсе, кроме самого виновника, который строит из себя отстраненного, сухого врача.
Искоса поглядываю на невозмутимого Демина и проглатываю соленый ком обиды. Очередной спазм, сильнее всех предыдущих, сковывает живот. Меня словно выворачивает наизнанку, и я не сдерживаю жалобного вскрика:
— Больно! А-ай.
— Светлана, подготовь кабинет УЗИ, — рявкает Герман с нескрываемым беспокойством.
Стальная броня под медицинским халатом трескается, обнажая истинные чувства, но я настолько поглощена страхом за нашего малыша, что не замечаю ничего вокруг. Обвиваю его шею, когда он подхватывает меня на руки, и обессиленно роняю голову на вздымающуюся грудь.
— Сейчас посмотрим, не волнуйся, — мягко шепчет мне на ухо.
Боль постепенно отступает. Хватаю губами кислород, и от его переизбытка кружится голова. Прихожу в себя на кушетке под стук сердечка, доносящийся из аппарата УЗИ.
Тук-тук-тук... Звучит как музыка.
Все хорошо. Наш сильный малыш. Мы его не потеряли.
— Сердцебиение учащенное, — произносит Герман заторможено.
Он водит датчиком по моему животу, неотрывно всматриваясь в монитор. С каменным лицом изучает показатели. Не моргает и, кажется, будто совсем не дышит. Внимательно считывает с экрана моё не озвученное признание.
— Срок беременности по УЗИ…
Короткая пауза, которая кажется мне вечностью. Тяжелый, рваный вздох — и датчик летит на пол, а следом доносится приглушенный, обречённый голос:
— Почему сразу не сказала?
— Ты улетел, — сипло. И отвожу взгляд.
Наш острый зрительный контакт ранит. Как и его недоверие. Не могу видеть удивление и сомнение в любимых глазах. Неужели Герман допускает мысль, что я могла забеременеть от кого-то, кроме него? Как бы я подпустила к себе чужого мужчину? Я не так воспитана…
В сознании всплывают нравоучения родителей, и я чувствую себя отвратительно. Все отреклись от меня, как от прокаженной блудницы. Единственный и последний мой близкий человек посчитал меня грязной предательницей.
— Если бы я знал.… - Герман проводит ладонью по взмокшему лбу, на секунду прикрывает глаза, массирует виски, словно страдает от головной боли. — Я бы забрал тебя с собой, Амина! Не спрашивая, — повышает голос.
Цокнув разочарованно, он наклоняется, как мне кажется, за упавшим датчиком, но вместо этого вдруг подается ближе ко мне и проводит ладонью по испачканному гелем животику.
Застываю растерянно. Из-под полуопущенных ресниц наблюдаю, как Герман невесомо касается губами пупка, прижимается щекой к небольшой округлости, будто слушая и обнимая нашего кроху. Уверена, он там внутри всё чувствует, поэтому мне становится легче.
— Прости, — горячо выдыхает Демин, не поднимая головы, и я вздрагиваю.
Мурашки разносятся по телу, в животе разливается целительный жар. Не выдержав, я протягиваю руку к его каштановой макушке, ласково перебираю пальцами короткие жесткие волосы. Улыбнувшись, мечтаю о том, чтобы наш ребёнок был похож на отца. Хотя… у него уже есть одна маленькая копия.
— Герман, — зову тихо и закусываю губу. Не знаю, что сказать. Между нами по-прежнему все очень сложно и непонятно. — Как твой сын? Где он?
Он дергается, как от удара током. Перехватываю его потухший взгляд, теряю приятное тепло нашей близости и жалею о том, что спугнула момент. Теперь нам обоим снова плохо. Герман проводит носом по моему животу, целует будто на прощание — и, всё-таки потянувшись за датчиком, выпрямляется, отъезжая на стуле к аппарату УЗИ.
— Тоже в России, сейчас он в квартире с няней. Я специально подобрал женщину с медицинским образованием, чтобы в случае чего смогла сориентироваться, — сообщает бесстрастно. — Он после операции, именно поэтому меня так долго не было. Хотя я возвращался, искал тебя, — смотрит на меня испытующе.
— Я не знала...
— Разумеется, — горько усмехается. — Ты же исчезла.
— Ты выяснил, откуда этот мальчик?
Прячет взгляд, яростно сжимает пальцами переносицу, рычит, как раненый медведь, и отрицательно качает головой.
