Он снова повернулся, чтобы обнять и поцеловать ее на прощание. Она улыбнулась:
– Ты надеялся, что подловишь меня в момент слабости и убедишь прекратить поиски?
– Черт, мне говорили, что все происходит наоборот. В такие моменты женщина может уговорить мужчину на что угодно. – С этими словами Николас шагнул к двери. – Мы выезжаем завтра в девять, если ты будешь готова к тому времени. Встретимся в холле.
Айрис усмехнулась себе под нос. Она ни за что не предала бы своих сестер, рассказав ему правду. Мужчин любовь делает слабыми, а женщинам придает невиданные силы.
– Мы уже подъезжаем, ваша светлость, – раздался приглушенный голос кучера, прервав их неистовые поцелуи.
Николас с сожалением выпустил Айрис из объятий и помог ей поправить одежду. Он раздвинул занавески на окне кареты, чтобы свежий воздух остудил их обоих.
– Я, наверное, похожа на пугало, – сказала Айрис, поправляя выбившиеся пряди волос и прикалывая обратно шляпку. – Какое бесстыдство с твоей стороны. Я должна была догадаться, что у тебя на уме, когда увидела закрытый экипаж. Вряд ли он необходим для такого короткого путешествия, хватило бы и коляски.
– Я бы сошел с ума, если бы мне пришлось ехать с тобой в открытой коляске. Прости меня за то, что мной руководят желания.
– Вообще-то мне это только на руку, – призналась Айрис и, наклонившись вперед, поцеловала его в губы.
Николасу очень хотелось приказать кучеру отправиться в объезд, чтобы дорога заняла еще по крайней мере полчаса.
Айрис посмотрела в окно на реку, вдоль которой они ехали. Вдалеке маячил господский дом.
– Какое красивое здание, – сказала она.
– Дядя получил в наследство это поместье, поскольку любит охотиться и ловить рыбу, а вокруг усадьбы простираются леса и течет многоводная река. Мой дед знал пристрастия своих сыновей и завещал каждому то, что отвечало их наклонностям.
– Разве оно не должно было перейти следующему герцогу?
– Нет, в нашей семье собственность распределяется по-другому. Каждый герцог волен завещать земли тому, кого он считает достойным. Или даже продать их, хотя никто из моих предков не стал бы этого делать. По какой-то причине мой дед решил передать каждому сыну недвижимое имущество. Вот почему мой дядя Фредерик занялся промышленностью – он хотел поправить свои финансовые дела. Перешедшие к нему от отца земли не приносили достаточного дохода для удовлетворения его потребностей.
– Но он сам раздал свое состояние посторонним людям.
– Все недвижимое имущество, которое он получил от отца, перешло ко мне. Дядя раздал только деньги и доли в предприятиях. – Николас печально улыбнулся. – Можно сказать, он отдал будущее другим, а мне оставил прошлое.
Она наморщила лоб.
– Интересно, почему он так поступил.
– Можно сойти с ума, пытаясь объяснить причуды моего дядюшки. Он был необычным человеком, идеи у него были странные. Вот мы и приехали. Давай посмотрим, что хранится в местной библиотеке.
Не успели они выйти из экипажа, как к ним подошел слуга и попросил разрешения поговорить с герцогом. Николас отошел в сторону вместе с ним.
– Ваша светлость, сожалею, но я вынужден сообщить вам, что мой господин болен и не сможет вас встретить. Он просил передать, что вы можете заняться осмотром библиотеки без него.
– Дядюшка болен? Что с ним?
– Сегодня утром у него был врач, он провел много времени у постели больного. Однако я не знаю, что он сказал.
– Я провожу мисс Баррингтон в библиотеку, а затем проведаю дядюшку, – сказал Николас.
– Он просил вас не делать этого, ваша светлость.
– И все-таки я его проведаю.
Он вернулся к Айрис.
– Пойдем, я устрою тебя в библиотеке. Потом мне нужно будет увидеться с дядей.
Она не стала задавать вопросов, за что Николас был ей благодарен.
Лакей проводил их в библиотеку, и Николас приказал ему во всем помогать гостье и исполнять все ее просьбы. Затем он поднялся в покои хозяина усадьбы.
У дверей с обеспокоенным видом топтался дворецкий. В спальне Николас обнаружил камердинера Квентина, который проветривал комнату. Даже при открытых окнах здесь чувствовался кислый запах рвоты. Квентин лежал на кровати, осунувшийся и измученный.
Николас склонился над кроватью.
– Это та болезнь, о которой мы говорили, дядя?
Квентин покачал головой:
– Нет, мне сказали, я съел что-то испорченное. Таково, во всяком случае, было заключение врача, который меня осматривал.
– Ты съел что-то на ленче? В Мелтон-парке никто не заболел.
Дядя закрыл глаза.
– Может быть, это из-за лимонных пирожных. У них был отвратительный вкус. В конце концов я выбросил их в помойное ведро для свиней.
– Ты ел их до или после ленча?
– После. Я их сразу заметил. Мне они всегда нравились. Повар сказал, что сделал их для тебя, что ты их любишь. Ему не хватило лимонов, чтобы приготовить на всех. Я вернулся с пикника раньше остальных, и они еще стояли на кухне, так что я съел одно. Не нужно было. Слишком жаркое солнце, а мне и так уже было нехорошо. Увы, мне не хватило силы воли. – Дядя глубоко вздохнул. – Прости, меня клонит в сон.
