Николас подождал несколько мгновений, пока дядя не задремал. Вид больного мучительно напомнил ему другую картину. Много лет назад он наблюдал, как другой его родственник быстро слабел под натиском недуга, цепляясь за покидающие его силы. Старшему поколению Редноров не повезло, многие его представители прожили недолгую жизнь.
Выйдя из покоев дяди, Николас обратился к дворецкому:
– Вы уже известили сыновей своего господина о его болезни?
– Он приказал нам не делать этого, ваша светлость.
– А я приказываю вам немедленно отправить к ним вестника. Они сейчас меньше чем в часе езды отсюда и должны увидеться с отцом. И пусть ваш человек попросит повара незаметно узнать у слуг, не заболел ли еще кто-нибудь из гостей прошлой ночью.
– Слушаюсь, ваша светлость.
Поговорив с дворецким, Николас спустился на кухню. Повар Квентина стоял у очага, помешивая что-то в большом котле. Увидев Николаса, он отскочил назад и быстро вытер руки о фартук.
– Ваша светлость!
– Расскажи мне о лимонных пирожных, – потребовал Николас.
– Их готовил не я, клянусь. Ваш повар – тот, который приехал из Лондона, – привез их уже готовыми. Их было всего шесть штук, они лежали на красивой маленькой тарелочке. Вон она! – Повар указал на фарфоровую тарелку, лежавшую на столе. – Он сказал, что пирожные были предназначены только для вас, так как в оранжерее созрело мало лимонов и их не хватило на всех гостей. Они были приготовлены только для вас и дамы, которая любит венские сладости. Какой-то особый рецепт, так он сказал.
– Но, по словам дяди, после ленча пирожные все еще были здесь.
– Когда стало известно, что ни вы, ни леди не приедете на пикник, их собирались отослать назад. А когда, вернувшись с пикника, мы стали упаковывать то, что привезли из Мелтон-парк, их уже здесь не было. Пирожные выбросили в помойное ведро.
Значит, злополучные пирожные были испечены в его собственном доме, вероятно, рано утром. Они простояли на обеих кухнях неизвестно как долго и, возможно, просто испортились. Или все же кто-то приложил к ним руку…
Десерт предназначался для него и для леди, то есть для Айрис. Николас вспомнил, с каким удовольствием она ела венские сладости у него на террасе в Лондоне. Если бы Айрис попробовала эти лимонные пирожные, то вполне могла бы серьезно отравиться. Или даже хуже.
Возможно, сильный аромат лимона маскировал вкус и запах яда. Неужели кто-то действительно задумал недоброе… Николас пытался успокоить себя, взывал к разуму, но внутренний голос продолжал кричать, что Айрис в опасности.
Он развернулся, спеша отыскать ее.
– Пошлите кого-нибудь на скотный двор. Пусть узнают, не случилось ли чего со свиньями.
– Твой дядя сказал правду. Здесь нет ничего интересного, – объявила Айрис, увидев входящего в библиотеку Николаса. – Он продал лучшие книги.
Николас с рассеянным видом обвел глазами библиотеку. Айрис сняла хлопчатобумажные перчатки и подошла к нему.
– Как себя чувствует твой дядя?
– Не очень хорошо, но, думаю, он поправится. Я послал весточку Уолтеру и Дугласу.
– Он сам этого не сделал?
Николас покачал головой. Потом, стряхнув рассеянность, посмотрел на нее.
– Ты проверила все шкафы? – спросил он.
– Я велела лакею, которого ты оставил со мной, сползать на нижние полки. Большинство пусты. Здесь нет никаких тайных сокровищ.
– Думаю, если бы они были, дядя Квентин давно бы их нашел.
– И продал бы вместе с другими раритетами?
– Возможно. Но он не находил того, что ты ищешь. Иначе сказал бы тебе об этом без утайки. Он честный человек.
– Конечно.
Вот только на самом деле Айрис этого не знала. Николас, как любящий родственник, мог верить в порядочность дяди и в то, что его дед не совершил ничего постыдного. Сама она была не столь высокого мнения о роде человеческом – и особенно о той его ветви, что носила фамилию Реднор.
Но сейчас ей приходилось смириться с очевидным фактом – ее поиски в очередной раз не дали никаких результатов. У Квентина Реднора не было Псалтыри – скорее всего, никогда.
– Ты готова ехать? – спросил Николас. – Мы еще успеем навестить камердинера дяди Фредерика.
Айрис боялась, что из-за болезни Квентина Николас отменит поездку к камердинеру, поэтому обрадовалась его словам. Быстро собравшись, она вместе со своим спутником направилась к выходу. По дороге дворецкий попросил герцога уделить ему немного внимания и что-то прошептал на ухо.
– Позволь мне поговорить с камердинером наедине, – попросила Айрис, как только они уселись в экипаж.
– Мне это не кажется разумным.
– При тебе он ничего не расскажет.
– Наоборот, он охотнее ответит на вопросы, если они будут исходить от меня.
– Из-за уважения к твоему титулу? Потому что его спрашивает герцог?
На это Николас ничего не ответил, но выражение его лица говорило само за себя. «Естественно».
– Ты очарователен в своем заблуждении, – заявила Айрис. – Уверяю тебя, при тебе он ничего нам не скажет – и именно по этой причине.
– Если герцог приказывает слуге отвечать, слуга обычно отвечает.
