«О чем ты?» – хотел было спросить мастер-корабел, а потом ощутил, как от фрегата словно растекается по поверхности воды темное пятно – становится все шире и шире, тянется к «Невесте». Черный корабль как будто стал расти, делаясь все более грозным и страшным; его жуткие чары подействовали не только на людей, но и на «Невесту» – ее палуба и мачты начали светиться бледно-зеленым светом. Нужно было немедленно что-то предпринять – или ринуться в атаку, или побыстрее уходить, но ветер не позволял им сделать ни то, ни другое.
«Заступница, откуда взялся этот кошмар?!.»
А потом все прекратилось так же внезапно, как началось: Эрдану показалось, подул свежий ветер и унес прочь ядовитое облако, окутавшее «Невесту». Черный фрегат все так же покачивался на волнах недалеко от них, но теперь он уже не выглядел воплощением зла – просто корабль, хотя и весьма странный.
– Они выпустили лодку! – раздался крик кого-то из матросов. От борта черного фрегата отделилась тень и направилась к «Невесте». Было видно, что в лодке кто-то сидит, крепко держась руками за борта. Пройдя ровно половину расстояния между фрегатами, лодка вдруг начала раскачиваться все сильнее и сильнее, а потом перевернулась кверху килем. Высадив таким странным образом своего пассажира, шлюпка вернулась в нормальное положение и отправилась обратно.
Сразу несколько человек спрыгнули в воду, чтобы помочь несчастному, барахтающемуся в воде посреди океана. Эрдан перевел взгляд на черный корабль и увидел, что тот как ни в чем не бывало удаляется под всеми парусами.
– Чует мое сердце, это не последняя встреча... – пробормотал Крейн, и Эрдан молчаливо с ним согласился. Пассажиру из перевернувшейся шлюпки тем временем помогли подняться на борт. Мокрый и дрожащий человек едва стоял на ногах, но держался все-таки с достоинством, которому позавидовал бы и король.
Точнее, королева.
– Заступница! – высокая стройная женщина молитвенно сложила руки и возвела глаза к небу. – О-о, я уже думала – все, конец... – Она обратила сияющий взгляд на матросов, вытащивших ее из воды. – Ребята! Как я рада вас снова видеть! Эрдан! Джа-Джинни!
Крылан камнем упал на палубу и грациозно поклонился гостье, расправив крылья. В ответ женщина изобразила подобие придворного дамского поклона, выглядевшего весьма странно, поскольку она была одета в мужскую одежду – штаны, заправленные в высокие сапоги, кожаный жилет и рубашку, один рукав которой был наполовину оторван, открывая татуировку на плече. Изображение большого паука с мохнатыми лапами было выполнено столь мастерски, что насекомое казалось живым.
– Я тоже рад тебя видеть, Паучок, – сказал Эрдан, и в следующий миг она уже повисла у него на плече и, то и дело сбиваясь на рыдания, принялась рассказывать о том, как рада, что он жив, и как ей все эти годы его не хватало. Мастер-корабел давно отвык от таких бурных чувств и здорово смутился. Собравшиеся на палубе наблюдали за этой сценой со смешанными чувствами: те, кто видел Паучка впервые, не скрывали изумления, а немногие оказавшиеся на «Невесте» еще до южного похода сочувственно посмеивались.
Эрдан облегченно вздохнул, когда она вдоволь наплакалась и, вспомнив про крылана, кинулась к нему на шею. Теперь он мог спокойно рассмотреть ее со стороны: прошедшие годы отнеслись к ней благосклонно, но все-таки перед ним была взрослая женщина, а не девчонка. В волосах, криво обрезанных чуть ниже подбородка, проглядывала седина, между бровями появилась глубокая морщина. Мастер-корабел попытался вспомнить, сколько ей лет, – получилось что-то около сорока.
«Сейчас она заметит, что Кристобаль совсем не изменился. Что-то будет...»
Не забыв ни одного матроса из тех, с кем ей довелось десять лет назад носиться по волнам, гостья наконец-то повернулась к капитану. Крейн все это время стоял неподвижно, наблюдая за встречей старых друзей с совершенно непроницаемым лицом. Теперь же, встретив ее взгляд, он криво улыбнулся и сказал:
– Здравствуй, Камэ.
Паучок кивнула и медленно подошла к магусу. Она была всего-то на полголовы ниже его, но сейчас почему-то казалась маленькой. Увидев, как радостное возбуждение уступает место чему-то другому, Эрдан приготовился к взрыву, но ничего страшного не случилось. Камэ долго смотрела на капитана, а потом произнесла с мрачным удовольствием:
– Надо же, кто-то сумел подпортить твою смазливую физиономию...
Рука Крейна невольно поднялась и коснулась шрама на щеке – он уже превратился в тонкую белую полосу на загорелой коже, но был хорошо виден. Памятка о неудачном визите в Тейравен... или удачном, если вспомнить про Эсме.
«Эсме!»
Мастер-корабел огляделся и увидел целительницу: девушка стояла на юте, рядом с Умберто, и следила за происходящим, чуть склонив голову набок. Ее лицо было бесстрастным... пожалуй, даже слишком.
– И кому досталась эта честь? – поинтересовалась тем временем Камэ.
– Пардусу, – коротко ответил Крейн. Брови Камэ удивленно поднялись; она исподволь взглянула на собственную руку, словно в мыслях сравнив свои ногти и когти зверя.
