Я ухмыльнулась.
— Олд фешен.
Он удивлённо поднял брови.
— Я думал, ты его ненавидишь.
— Я думала, что это то, что нужно, потому что он такой крепкий, что мог свалить моего отца.
— Крепкий, хм?
Я надеялась, что он спросит, чего я пытаюсь достичь, выбирая алкоголь по такому критерию. По крайней мере, это завязало бы разговор. Он перевёл меня через ещё одну улицу. Я посмотрела на его ладонь, которая все ещё держала мой локоть. Я не была уверена, что он это осознавал.
— Тебе было бы значительно проще просто взять меня за руку.
— Мы уже перешли улицу, — сказал он и отпустил меня, когда мы снова оказались на тротуаре.
— А ты сегодня выиграл? — я практически пустилась рысцой, чтобы идти с ним наравне.
— Мы просто валяли дурака.
— Но ты вёл счёт. Я видела. Я видела, ты забил три страйка.
Он потёр нос.
— Полагаю, технически, я выиграл. Но на самом деле это было не…
— Я так и знала, — сказала я, хлопая в ладоши. Мы приближались к станции метро, где было более людно, так что я была не единственная, кто создавал шум. — Ты самый важный персонаж.
— Самый важный персонаж? — спросил он. — Ты имеешь в виду лучший игрок?
— Ты мой самый важный персонаж и мой самый лучший игрок, — последнюю часть я произнесла невнятно, из-за глупой ухмылки. Я подумала, что те девчонки из бара могли бы стать моими новыми друзьями. Если только никто из них не спал с моим мужем. Из-за этой мысли я фыркнула. — Эй, — закричала я, внезапно вспомнив мой разговор с Донной. — Донна пригласила нас в Парк-Слоуп на ужин и сангрию. Я думаю, стоит пойти.
Натан кивнул мне. Клянусь, он сражался с улыбкой.
— Правда? Ты покинешь Манхэттен ещё разок?
— Я уже здесь, неужели ты не видишь? — спросила я. Конечно, я бы предпочла, чтобы мы были на Манхэттене, где пять минут на такси, и мы дома, но я оставила это при себе.
— Вижу, — признал он. — Спасибо, что пришла.
У меня заняло какое-то время, оценить его неожиданную благодарность. Возможно всё, что он хотел от меня, это моё большее участие в его жизни. Если дело было в этом, то я определённо приду в следующую среду для женушек.
— Мне на самом деле очень понравились девочки, — и я правда так думала. Переход разговора на тему Бруклина оказался безопасным, и я продолжила. — Они очень хорошо отзывались о Парк-Слоуп.
Тотчас же он напрягся, и я увидела, как его практически хорошее настроение исчезло.
— Да неужели? — спросил он скривив губы. — Это
Я нахмурилась. В его голосе присутствовало внезапное раздражение. Что так рассердило его? Неужели ему не понравилось, что я зависала с ними? Особенно с Джоан?
— Что не так? — спросила я. — Тебе они не нравятся?
— С ними всё в порядке, — он потфутболил пивную банку, и она ударилась в кирпичную стену с граффити в стиле Бэнкси, затем он вздохнул. — Супер. Мы поедем в Парк-Слоуп, если это, то чего ты хочешь.
Я нахмурилась от его сарказма.
— Я думала, тебе нравится эта идея.
— По-любому.
Моя улыбка увяла.
— По-любому, — передразнила я. — Ты всё время сердишься.
Он осмотрелся вокруг, но затем снова посмотрел на землю.
— Ты и вправду придёшь в следующую среду?
— Да, — сказала я. — Сто процентов, я буду там.
Он почесал подбородок и покосился вперёд. Станция Бедфорд уже была видна. Куча людей толпилась вокруг, кто-то слонялся перед витринами, кто-то курил, кто-то слушал музыку. Кто-то просто пробирался через толпу.
— Я не думаю, что стоит.
Его слова больно укололи, я вспомнила сегодняшнее утро и его отказ в душе. Я уже чувствовала, что добилась небольшого прогресса, и вот снова всё вернулось назад, я сражалась с собой, чтобы это не вырвалось из меня.
— Ты не хочешь, чтобы я пришла?
— Я не знаю. Но прямо сейчас эти вечера мне необходимы самому.
Без предупреждения глаза стало жечь от слёз. Возможно, это было из-за бурбона.
Возможно, от боли в ногах, которые отекли за целый день на каблуках. Было трудно принять правду, но в каком — то смысле эти маленькие удары, как, например, его отказ в душе, были для меня открытием. До теперешнего момента, он на самом деле не признавал, что всё было так плохо. Во всяком случае, мы были уже не на разных планетах.
— Не плачь, — пробормотал он слишком тихо, чтобы я могла разобрать, был ли он раздражён или обеспокоен. Я не знала, как он это сказал. Он даже на меня не посмотрел.
Наши шаги глухо отзывались от тротуара. Я подождала, пока угроза разрыдаться миновала.
— Почему ты не хочешь, чтобы я приходила?
— Всё сложно.
— У меня есть время.
Он пожал плечами.
— Я не хочу об этом говорить. Во-первых, ты пьяна.
— Я быстро трезвею.
Он сглотнул, сфокусировавшись на станции метро впереди.
— Завтра ты ничего не вспомнишь.
— Ты же знаешь, что это не правда, — возразила я. — Тебе просто нужна причина, чтобы не говорить об этом. Это на самом деле нечестно, затыкать меня таким образом, — он ускорился, и я тоже. Мои сапоги жали всё сильнее и сильнее, подушечки пальцев гудели. Я избегала встречаться взглядом с другими людьми. — Натан, эй?
Он повернулся ко мне.
