Вчера был дедлайн, последний день сдачи материалов для публикации журнала, после которого ничего нельзя исправить или изменить. А наутро журнал в глянцевой обложке, упакованный в гладкий, как стекло, шуршащий пакет, лежит на прилавках магазинов, стойках в крупных гипермаркетах и салонах, на столе у каждого сотрудника, который работал над номером. И мое интервью – на первой полосе, а самая сексуальная фотография – на обложке. Я снова раскрутила вихрь событий вокруг себя.
Не сплю с шести утра и провожу утро в предвкушении. Я уже отправилась бы на поиски журнала, но магазины и наш офис еще закрыты. Завтракать не хочется: настолько я взволнована. Наутро после дедлайна все по собственной воле приходят пораньше, чтобы оценить свой труд. В этот день проводят неофициальную планерку. Александр собирает всех в большом конференц-зале, где раздает пряники и кнуты.
Все это для меня в новинку. Но видеть свое фото на обложке дорогого журнала – необыкновенное чувство. Разглядываю себя на фотографиях, ведь до сегодня мне не давали взглянуть на макет журнала, а фотограф не показывал снимки. Вся эта таинственность подогревает мой интерес. Фотографии весьма эротичные, чувственные и откровенные. Но ни один человек не выдал язвительного комментария по этому поводу. Сотрудники обсуждают выпуск исключительно с профессиональной точки зрения, поэтому я не испытываю неловкости.
После подведения итогов Александр начинает речь:
– Мы в очередной раз выпустили отличный номер, и теперь нам пора приступить к разработке концепции следующего выпуска. Итак, ваши предложения.
Внезапно мой телефон вибрирует, я сбрасываю вызов, даже не взглянув на экран. В зале идет бурное обсуждение, нельзя отвлекаться от работы в такой важный момент. Спустя мгновение снова раздается виброзвонок, тогда я отключаю звук, не вынимая телефона из кармана пиджака. И лишь на третий раз понимаю, кто мне звонил. Мое сердце бешено бьется, но долгожданный звонок не приносит радости. Я сижу на планерке и совсем не вникаю в суть разговора. Ладони вспотели, сердце стучит, я нервно сжимаю выключенный телефон, но, кажется, чувствую, как он вибрирует. Когда совещание заканчивается, немедленно перезваниваю Максу.
– Да. Это Николь. Вы мне звонили? – Главное – самообладание. Дыши, Николь.
– Николь Арманн?! Нам надо немедленно встретиться. Заеду за вами в офис через двадцать минут. Ждите меня у входа.
– Но я…
– Рекомендую вам быть у входа в офис через двадцать минут. Вы же не хотите, чтобы на вашей новой работе кто-то стал свидетелем интересной сцены между нами?
Макс отключается. Как обычно, его тон нахален, а голос такой сексуальный. Знаю, что игнорировать его угрозы нельзя, к тому же любопытство прожигает сердце.
Пятнадцать минут не могу найти себе место. Хожу из угла в угол в своем кабинете и постоянно гляжу на часы. Еще через три минуты хватаю сумочку и бегу на улицу, где меня уже ждет Макс. Он не здоровается, даже не глядит на меня, только молча открывает дверь своей машины. Через пять резких поворотов и десять минут поездки в полной тишине мы оказываемся в милом, но пустом ресторане. Не удивлюсь, если по одному его звонку отсюда выгнали всех посетителей. Он способен на такое. Хотя подобные заведения открываются позже, сейчас достаточно рано. Возможно, наоборот, хозяин ресторана открылся пораньше специально для Макса. Но все это неважно. Гляжу по сторонам, вместо того чтобы внимательно наблюдать за Максом. Усевшись за столик, продолжаю смотреть куда угодно, только не ему в глаза. Он бросает на стол журнал. Моя фотография красуется на темной обложке, а под ней заголовок: «Чего лишился Макс Штерн?».
– Как это понимать?
– О чем вы? Я ни слова не сказала о вас в статье. Ваше имя только в заголовке, – мой голос звучит уверенно, хотя я жутко волнуюсь.
– Плевать на текст! Что это за фотографии?! – Макс теряет самообладание. Я смотрю на него с удивлением.
С каких пор Макса Штерна волнуют мои фото? Он явно читает этот вопрос в моем взгляде и начинает листать журнал. На одной из страниц останавливается и подталкивает журнал ко мне. Весь разворот в снимках. На некоторых из них я в одних трусиках и прикрываю грудь лэптопом. Рассматривая фотографии, я не испытываю чувства стыда. У меня неплохое тело, фотографу удалось сделать меня выше, чем я есть, может, даже красивее, чем я есть. Я прикасаюсь к фотографии и провожу пальцами по белью. Кажется, снова чувствую нежность шелка и дерзость ажурных вставок.
– Как это понимать? – повторяет Макс, выдернув меня из грез.
