Ром неуклюже крутится на месте, поворачивая к Охотнику покрытую серой, будто каменной коркой голову. Множество круглых глаз, похожих на вкрапления обсидиана в серой магматической породе, следят за Охотником, с какой бы стороны он ни приблизился. И кажется, что взгляд их молит: «Оставь! Не тронь меня!»
«Тайна! Ритуал, запечатавший проход к средоточию кошмара! Я должен…»
Ром беспомощна, бесполезна, неуклюжа — но за неё есть кому вступиться. Водяная твердь над головой вдруг разражается «дождём» из пауков — крупных, величиной с собаку, шустрых, агрессивных. Ферн едва успевает уворачиваться, бьёт пауков сзади по незащищённым брюшкам — от каменных голов меч отскакивает, почти не причиняя вреда; а Ром, их мать, наконец выходит из себя и в ярости взывает к глубинам вод, что сродственны бескрайнему простору космоса. И летит град ледяных глыб снизу вверх, из воды — к воде, из неба — в небо.
…И снова и снова бьёт по покрытому трогательным серебристым пушком боку Ром серебряный клинок, носящий имя Людвига. И вздрагивает несчастное, потерянное создание, и снова и снова брызжет во все стороны бледная кровь.
Всё кончено. Ферн остаётся один рядом с неподвижным телом паука. Несколько бесконечно долгих мгновений смотрит в погасшие глаза, усеивающие уродливую голову. Кровь Сородичей стекает по плащу, капает на застывшую поверхность озера и… питает его?
Вдруг за спиной Охотника раздаётся тихий плач. Женский, горький, жалобный… А затем — плач младенца. Ферн резко оборачивается — и застывает, поражённый.
В отдалении, на зыбкой и вместе с тем твёрдой поверхности воды стоит женщина в пышном белом платье с потёками крови на животе и по подолу спереди. Кровь красная — это не кровь Сородичей, не кровь Ром… Женщина тихо стонет и плачет, стиснув руки перед грудью и глядя куда-то вверх. Охотник поворачивает голову, чтобы проследить за её взглядом, и…
Водяная твердь над головой проламывается под чудовищной тяжестью. Из кровавых облаков, как из хлопьев пены, выплывает кровавая Луна. Она огромна, она занимает весь небосвод (и мелькает в голове мысль, отдающая безумием: неба здесь нет, так что это тогда — водосвод?), она давит на затылок, так, что голова едва не лопается. Ферн роняет меч и падает на колени, сжимая виски ладонями. И слышен сквозь шум крови в голове и сквозь звон разлитого в воздухе безумия жалобный женский голос, снова и снова повторяющий одну фразу на незнакомом языке. И вторит ему сначала едва различимый, но становящийся всё громче надрывный плач младенца.
Чудовищная луна спускается ниже, заполняет собой всё пространство, поглощает и женщину, и озеро, и сознание Ферна. А внутри луны, оказывается, — полная тишина, холод и непроглядный мрак.
Эмили, как это часто случалось в последнее время, проснулась совершенно разбитой. Её мутило, и, чтобы поскорее подавить это неприятное ощущение, девушка, не поднимаясь с постели, быстро съела заранее припасённую посоленную корочку хлеба. Надо было скорее приводить себя в порядок и приступать к обычным утренним делам.
Когда сон окончательно прошёл, Эмили вдруг в замешательстве резко села на тюфяке, от чего голова закружилась, в ушах зашумело. Сердце зашлось не только от резкой смены позы, но и от осознания… В комнате было темно. Значит, за время недолгого отдыха Эмили короткая самодельная свеча догорела и погасла, а новую никто не зажёг…
Выходит, Кори так и не появлялся.
Поднявшись на ноги, девушка подождала, пока пройдёт лёгкое головокружение, и поспешила вниз, к Агате.
Смотритель сидел в зале часовни в одиночестве. Услышав шаги Эмили, он с несчастным видом обернулся ей навстречу.
— Девочка моя… Как ты?
— Вроде бы неплохо, — Эмили уселась на подстилку рядом с Агатой и коснулась его руки. Смотритель почему-то дрожал. Девушка внимательнее вгляделась в лицо друга — в уголках его незрячих глаз поблёскивали слезинки. — Агата… Что-то случилось? Ты почему плачешь? И где все? — она нервно огляделась. — И… Ферн не приходил?
— Ох… Нет, не приходил, моя девочка. Во всяком случае, я не слышал его… И его запаха не чувствовал. И… Ночь настала, верно? Я чувствую… — Агата замолчал и обхватил себя иссохшими руками.
— Что такое? — Эмили успокаивающе коснулась его плеча.
— Выгляни наружу, если тебе не трудно, — словно бы через силу попросил смотритель. — Посмотри на небо.
Эмили подошла к дверям, ведущим в Соборный округ, приоткрыла створку, выглянула…
— Нет! — вырвалось у неё.
— Что там? — встревоженно спросил Агата.
Эмили, двигаясь неуверенно, словно ощупью или сквозь толщу воды, вернулась к нему и без сил опустилась на пол, не обращая внимания на пробирающий до костей холод, исходящий от древних каменных плит.
— Ночь, да… — прошептала она. — Кровавая Луна… Ночь Охоты началась, Агата!
— Ох… — Смотритель горестно всхлипнул. — Я так и знал! Но… Куда же все ушли? Там ведь опасно, чудовища правят улицами! Я слышал шаги, но никто ничего…
