— Да, как видишь, тут вполне можно жить, — сказал он, наливая себе и Ферну тёмно-красного, терпко пахнущего вина. — Мои здешние… друзья помогли мне обустроиться. Натащили всякой всячины… — Он махнул рукой куда-то за спину, где виднелась дверь, судя по всему, в кладовую. — Конечно, с головами у них явный непорядок, да… И всё-таки они соображают достаточно, чтобы прикинуть, какая вещь может мне пригодиться. Ты знаешь, — старый Охотник сел напротив гостя, снял свою знаменитую шляпу и положил на край стола, — они ведь как дети. Одновременно пугливые и очень храбрые, любопытные и ленивые. И при этом, — Джура поднял палец и глянул на гостя, прищурив единственный глаз, — они совершенно не способны на хитрость, подлость, обман. Вот за это я их и люблю. Они лучше тех, кто называет себя
Ферн отхлебнул вина — густого, терпкого… Но нисколько не напоминающего кровь.
Джура заглянул в свой стакан, нахмурился и допил всё залпом.
— Ну вот, теперь можно и поговорить, — вздохнул он. — В последний год жизни Лоуренса я был командиром группы в отряде Охотников мастерской Людвига. Чудовищ становилось всё больше и больше. Мы уже не справлялись… А тут, в Старом городе, ситуация стала просто катастрофической. Люди боялись выходить из домов… Даже днём. Но люди тут изначально были… Как тебе объяснить-то… И до этой напасти, я имею в виду Чуму Зверя, тут гуляла эпидемия. Бледная кровь… Врачи Церкви так и не поняли, что это за болезнь. Пытались лечить её, раздавали пилюли… Всё без толку. Люди стали выглядеть так, что Церковь дала негласное распоряжение не пускать жителей Старого города наверх, в новые и богатые кварталы. Из этого ничего не вышло — как можно запретить горожанам свободно передвигаться по городу? Но здешние обитатели и сами не стремились выходить в Новый город. Они неодобрительно косились на чужаков, которых полным-полно понаехало тогда в Ярнам в поисках исцеления чудодейственной кровью; они шарахались от Охотников, считая их заразными, потому что те принимали непонятно чью кровь, найденную в птумерианских гробницах — кровь мертвецов, да ещё и не своей расы; а уж как они относились к кейнхёрстским аристократам… В общем, жители Старого Ярнама попрятались по своим норам, но Охотники Людвига продолжали патрулировать кварталы. И однажды, накануне очередной Ночи Охоты, сюда забрёл Саймон, шпион Лоуренса… Гхм, то есть наблюдатель Белой Церкви. И увидел тут такое… В общем, он прибежал в мастерскую и доложил Людвигу о том, что Старый Ярнам захватили чудовища. Мы выдвинулись сюда облавой… Мы много людей спасли в ту ночь. Просто вырвали из лап ликантропов… Чудовища будто слышали зов Луны и подчинялись ему, совершая кровавые жертвоприношения. Так мне тогда казалось…
Джура замолчал и подлил себе ещё вина. Ферн нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице.
— Да не стучи ты, — буркнул старый Охотник. — Сейчас всё объясню. Так вот, мы сгоняли чудовищ на площадь, чтобы окружить и перебить всех разом. Прочесали все улочки, все подворотни, все дворы… И уцелевшие люди благодарили нас. А потом… — Джура покачал головой и отпил вина. — Потом случилось то, что мне до сих пор в кошмарах снится. Людвиг приказал поджечь город… Просто сжечь все старые кварталы вместе со всеми обитателями. А ведь чудовищ мы по большей части согнали на площадь! В домах оставались люди… Ну и что, что они походили на чудовищ! — Джура повысил голос. — В конце концов, по чьей вине они стали такими?.. — Он закашлялся и замолчал.
— По чьей вине?.. Что вы имеете в виду? — удивился Ферн. — Вроде бы виновата была эпидемия Бледной крови…
— Да, верно. — Джура больно ткнул в него взглядом, как скальпелем. — Бледная кровь. Но откуда она взялась?
— Это ведь так и не удалось выяснить.
— Вот именно. Церковь Исцеления хорошо умела прятать свои… Неблаговидные секреты.
— Церковь… Секреты… Что?!
