— Как бы там ни было, я тут не только Эмили, но и никаких женщин-Охотниц давно не видел, — заявил Джура. — А я за всеми, кто сюда забредает, наблюдаю очень внимательно! — Он многозначительно похлопал по дулу пулемёта. — Так что… Кто бы ни сказал тебе это, он ошибся. Или соврал, что вернее. Никому в наше время нельзя верить. Особенно Нечистокровным. — Старый Охотник остро глянул на молодого.
— Да с чего вы взяли… — онемевшими губами проговорил Ферн. Он вдруг отчётливо понял — надежда найти здесь хотя бы какие-то следы Эмили изначально была совершенно пустой и ничтожной. Просто он готов был схватиться за любую ниточку, даже самую тонкую и истлевшую.
— Неважно. — Джура махнул рукой. — А ты, как я погляжу, очень любишь жену. Ишь как побледнел. Жаль тебя ещё сильнее расстраивать парень, но… Если в наше время кто-то пропал, то шансов найти его, скорее всего, нет.
— Понимаю… — пробормотал Ферн, отворачиваясь. Ему вдруг стало как-то очень пусто, холодно, беспросветно. Как-то очень
Всё равно, что с ним будет. Всё равно, что будет с Ярнамом. Ничего больше не имеет значения.
— Пойдём-ка вниз. — Из тоскливого оцепенения его вывел увесистый хлопок по плечу. — Выпьем по капельке да поговорим. Ко мне уже лет десять не заходили нормальные собеседники. С местными я, конечно, общаюсь, но… Слышал, как они теперь разговаривают? Пока поймёшь — мозги закипят. А если ещё и отвечать на их языке… — Он усмехнулся. — Ты знаешь, что в основе их нынешнего наречия лежит язык птумеру?
— К-как это? — Ферн так удивился, что даже на мгновение ощутил что-то помимо своей удушающей тоски — вялое, но всё же живое любопытство. — Откуда?..
— Да вот кто бы знал, — усмехнулся старый Охотник, примериваясь поставить ногу на первую ступеньку железной лестницы. — Я думаю, сам язык птумеру в том виде, в каком он до нас дошёл, — это уже не язык самих птумеру, а тех чудовищ, которыми они стали. Ты бывал в катакомбах? — Ферн кивнул. — В Лоран спускался? Вот, если будет возможность, полюбопытствуй. Великая цивилизация, с таким необычным и богатым наследием… И где теперь это всё?.. Возжелали большего, связались не с теми силами… — Он замолчал и, кряхтя, начал спускаться.
Ферн последовал за ним. Машинально переставляя по ступеням ноги и перехватываясь руками, он размышлял о словах старого Охотника. А ведь в этом что-то есть… Язык птумеру. Он сам сталкивался с ним только один раз — когда однажды в неурочное время заявился в клинику Йозефки, услышал, как она зачитывает вслух что-то непонятное, звучащее диковато и пугающе, и успел заметить через неплотно прикрытую дверь странного вида книгу, которую доктор Йозефка, услышав шаги в коридоре, торопливо спрятала в ящик стола…
Он тогда, помнится, ещё обсуждал этот случай с Эмили. Жена заинтересовалась и сказала, что хотела бы изучить язык птумеру, потому что ей очень жаль этот народ, обладавший такими знаниями и могуществом — и всё потерявший в погоне за чем-то большим.
То же самое сказал сегодня и Джура. А ведь Лоран, мёртвый город, в котором исследователи Бюргенверта нашли множество артефактов, послуживших источниками тайных знаний, в те старые времена мог бы явиться для учёных недвусмысленным предупреждением о смертельной опасности Древней крови…
Ферн полагал, что в Старом Ярнаме, среди полуразрушенных домов с выбитыми окнами и дверями, с обвалившимися крышами и потрескавшимися стенами не найдётся уже ни одного, в котором можно было бы обосноваться хотя бы с той малой толикой удобства и уюта, какой могло похвастаться их с Эмили скромное жилище в часовне Идона. Но Джура, разумеется, за столько лет изучил здесь все закоулки и ухитрился устроиться весьма неплохо.
В его каморке на первом этаже здания, снаружи выглядевшего таким же разрушенным и заброшенным, как и все соседние, нашлись и целые дверь и окно, и вполне добротная мебель, и множество книг, и даже музыкальная шкатулка. Указав гостю на скамью у стола, Джура полез в буфет и вытащил два стакана и пузатую бутылку.
