С трудом поднявшись на ноги, Охотник ошеломлённо уставился в небо. Здесь, в этом сне, всегда царила тихая ясная ночь, и полная серебристая Луна заливала сад молочно-белым светом. А сейчас с неба скатывалась, как огромная капля крови, жуткая кровавая сфера. И из её чрева, будто из скорлупы, на свет выбиралось нечто отвратительное, очертаниями похожее на порождение самых диких кошмаров.
Значит, Красная Луна всегда
И Охота — это
Ферн с отстранённым спокойствием наблюдал, как существо неуклюже спускается на поляну, покрытую белыми цветами, как ковыляет к Охотнику, как тянет к нему тонкие руки, обхватывает, будто стремясь обнять…
«Добрый Охотник! Ты… ты ведь не бросишь меня одного? Ты останешься со мной?»
— Конечно, я останусь с тобой. — Ферн осторожно высвободил руку из цепких, но не жестоких объятий юного Великого и осторожно коснулся странного безглазого «лица». — Не бойся, малыш. Всё будет хорошо.
Лунный ребёнок счастливо вздохнул, совсем как человеческое дитя, согревшееся в заботливых руках няни. И прижал Охотника к себе. Сильно, но осторожно.
Алый свет померк.
— Как же тут… Ужасно, — бормотала Эмили, разглядывая покосившиеся, почерневшие от сырости и соли, полусгнившие и полуразвалившиеся постройки Рыбацкой деревушки. — Всё такое… Испорченное. Как они тут жили, бедняги?
— А может, мы видим эту деревню такой, какой увидели её напыщенные учёные из Бюргенверта и высокомерные Охотники-церковники, — задумчиво сказала Юри. — А их взгляды были затуманены алчностью и жаждой крови, и они не были способны отличить простую жизнь простых людей от нищеты и разрухи.
— Может, и так. — Эмили в очередной раз поскользнулась на тухлой рыбине и поёжилась. — Но всё равно — безрадостное место.
— Здесь всё пропитано горем, — тихо сказала Рита. — И знаете что? Дело тут не только в том, что Охотники перебили всех жителей. Мне кажется, Великие были очень расстроены, когда поняли,
— Ну, что думали Великие, мы до сих пор не можем даже предполагать, — заметила Юри. — Мастер Кэрилл, который понимал их и умел говорить с ними, так и не смог провести параллели между человеческими эмоциями и отношением Великих к разным явлениям и событиям. Хотя, с другой стороны… Любому — ну, возможно, почти любому, — виду живых существ свойственно заботиться о детёнышах. И не только о своих — в природе известны случаи, когда самка одного вида подбирала и выкармливала оставшихся без матери детёнышей другого вида. Но известны и противоположные примеры… — Юри продолжала что-то бормотать себе под нос, будто бы уйдя в себя. Эмили рассеянно слушала её рассуждения, продолжая шагать по мощёной грубо обтёсанными камнями скользкой дороге. Куда они идут — девушка не имела ни малейшего представления, полагалась лишь на то, что Юри виднее, где может оказаться их цель.
Улица была пуста — нигде ни движения, ни звука. С опаской заглянув в несколько домишек, Эмили и Рита убедились, что и там нет ни живых, ни мёртвых обитателей деревни. Куда же все подевались?
— А может, здесь тоже побывал твой муж и упокоил всех жителей, — тихо сказала Рита, когда Эмили с растерянным видом вышла из очередной пустой лачуги.
— Может, и так. А это значит, что нам нечего бояться — на нас никто не нападёт. Но всё же — куда мы идём?
— Всё глубже в Кошмар, всё темнее кошмары… — нараспев произнесла Рита. — Мне кажется, мы здесь мало что решаем. Нас ведут хозяева мира снов — ведут туда, где мы должны будем что-то увидеть или что-то сделать. Поэтому просто идём и не сомневаемся.
— Так, значит, это всё только иллюзия — то, что я решила прийти сюда по своей воле, чтобы найти Кори? — Эмили наконец произнесла вслух то, что вертелось в мыслях уже много часов. — Кто-то поймал меня на крючок моей привязанности и вынудил пойти по пути, который нужен не мне, а ему?
— Скорее всего, так и есть. — Рита печально кивнула. — Вся судьба Охотников, как мне кажется, — это такой путь. Путь обмана, путь манипуляции. Нам говорили: «Лоуренс святой, Древняя Кровь — панацея для человечества! Чудовища ужасны, они — наши истинные враги!» И мы верили, и шли по улицам с огнём и сталью. И чем всё закончилось? Для Ярнама… И для нас.
— Но это же… — Эмили в ужасе уставилась на подругу.
