Майкл Чайка – канадский фигурист, выступающий под канадским флагом. Он имел все возможности получить визу в Россию в том же порядке, что и другие члены олимпийской сборной Страны кленового листа. Ах, он еще и не член сборной? Ну… тогда он должен был вовремя позаботиться о визе, как многие другие… как тысячи других болельщиков и гостей Олимпиады. Россия рада каждому гостю. Что помешало Майклу Чайке вовремя получить визу на общих основаниях?
Ах, не было смысла ехать. Да, да, разумеется, Тинатин в курсе. Canadian Skating Union везде трубил о том, что «летучий канадец» сильно болен. Поправился, значит… Золотую медаль теперь точно возьмет? Ну, ну. Доброго ему здоровьечка!
Тинатин сидела на рабочем месте – за столом секретаря в приемной председателя Союза фигуристов России. Она говорила с Клаудио по служебному телефону. Громко.
Звонить Тинатин на службу – большая глупость, но выбора у Клаудио не было. Время не позволяло ждать окончания рабочего дня. Да и не знал он ее домашнего… В Калгари была полночь, в Москве десять утра. Возможно, Тинатин была в приемной не одна, какие-нибудь посетители мельтешили, теребили, дожидались. Но то, как она повернула невинную просьбу помочь с визой, это высший пилотаж… Нет, не подлости, при чем тут подлость? Это высший пилотаж какой-то постсоветской рудиментарной демагогии с опасным замахом.
– Что, Кямочка, ты мне предлагаешь? – В голосе Тинатин гуляла бархатная баритональная сытость диктора Левитана. – Ты мне предлагаешь вредить спортивным интересам России?
Клаудио захотелось бросить телефон на пол. Держать в руках ее голос стало противно. До наступления приступа тошноты он успел извиниться, ретироваться, закончить разговор. Нервничать только не надо, Тинатин Виссарионовна. Клаудио хоть и эмигрант, как говорится, вшивый, спортивными интересами России непростительно поступившийся, но на святое не покушается. Он и без вас, Тинатин Виссарионовна, без высокого московского блата, российскую визу для Майкла выхлопочет. За деньги. Money talk – деньги разговаривают – есть такая поговорка. Не русская.
Глухой ночью, когда Майкл спал на втором этаже в полном отрубе (он и сам сказал бы именно так, если б говорил по-русски так же хорошо, как по-английски), Клаудио и Аксель рыскали в Интернете. Аксель лежал под столом, дремал, время от времени уютно и шумно зевал, снова кидал тяжелую голову на могучие лапы и опять погружался в благородные, как он сам, сновидения. Клаудио тоже зевал, но не сдавался. Выяснил искомое: гражданин Канады совершенно официально за сравнительно небольшую мзду может получить визу в Россию в течение двадцати четырех часов. Такую услугу предлагало несколько туристических сайтов. Значит, резонно рассудил Клаудио, если вдвое увеличить мзду, можно и за двенадцать часов визу получить, а если утроить, то за восемь. А если… надо посчитать, до какой суммы должны вырасти расходы, чтобы получить визу в течение трех часов.
В ту ночь Клаудио даже поспал немного – минут сорок здорового сна. Снилась Лариса.
Когда в половине седьмого утра по калгарийскому времени Клаудио позвонил и сообщил, что на три визы, скорее всего, им рассчитывать не придется, потому что «помощь Москвы» накрылась медным тазом и теперь в решении визового вопроса они могут опираться только на помощь английской королевы, Лариса хоть и мысленно, но очень нехорошо выругалась. И тут же сама себе удивилась. Ей Клаудио звонит, уже и отвыкла от этого счастья, а она не только не рада, она даже огорчена. А почему? А потому, что нашли себе дойную корову.
Портрет английской королевы в старомодной стрижке и укладке напечатан на двадцатидолларовой канадской банкноте – самой ходовой. Деньги Клаудио нужны! Вот и вся игра в изящную словесность. И про медный таз все понятно: на шутливо-фамильярный тон Клаудио переходит, чтобы подсластить Ларисе горечь расставания с «портретами английской королевы». На кредитку (на Ларисину кредитку, на чью же еще?) можно будет взять билет на самолет. Но всю «надбавку» работникам или визового отдела российского консульства в Альберте, или работникам посольства Российской Федерации в Канаде, или труженикам нарытой в Интернете туристической фирмы придется отдавать английскими королевами. То есть наличными. Впрочем, ту же сумму можно изложить иначе – красненькими пятидесятками или бежевыми пластиковыми и потому «вечными» сотенными банкнотами. Какая разница? Все равно из Ларисиного кошелька. Клаудио осуществляет лишь «общее руководство», танцы ставит… Хореограф с большой буквы «ха»…
Впервые в жизни Клаудио был Ларисе неприятен. Вовсе не потому, что он скупердяй, к этому давно привыкла, а потому, что любая женщина, даже самая любящая, рано или поздно устает от отсутствия любви к себе самой. Безответная любовь чахнет. Особенно если рядом мельтешит и в глаза заглядывает преданный Рабинович. Безответная любовь чахнет, ответная нарождается. Возрождается…
