«На воре шапка горит? Или не горит?» – мама трепала голову Акселя. Кожа на собачьей голове натягивалась, уши выворачивались наизнанку, и он мгновенно становился похожим на китайца, то есть на Майкла, о чем никто никогда не говорил вслух. Ни мама, ни Майкл, ни, разумеется, Аксель. Каким образом на воре могла гореть шапка, Майкл никогда не задумывался. Теперь понял: шапка жгла его, Майкла, лоб и уши, жгла неспроста, а потому что он, Майкл, вор. Докатился.
Трое военных, один маленький, круглый, лет под тридцать, и двое молодых, тощих, прошли по вагону, сели наискосок от Майкла на три красных кресла. Майкл заинтересовался их формой, поднял голову, невольно выпрямился, прижавшись спиной к сиденью.
Форма у русских солдат была «живописной», как сказала бы интеллигентная Флора. На головах зимние шапки. Называются такие шапки смешным русским словом «ушанка». Уши у шапки – как у собаки спаниель – длинные и на завязках, потому и «ушанка». Когда очень холодно, уши можно опустить и веревочки под подбородком завязать. Но тогда сразу глохнешь, наверное? Майкл никогда в жизни такой шапки не имел. Мечтал только, особенно когда маленьким был. Очень хотелось ему такую ушанку, чтобы одно ухо торчком стояло как в русских детских книжках! А что это за значки у них на груди? Большие и круглые. Армейские, что ли? Интересно. В центре вроде бы две птицы. Или одна, но с двумя головами? Майкл не разобрал. На круглых жетонах что-то написано. Род войск, наверное. Серым по синему, по-русски, естественно. Читать по-русски Майкл не умел.
Серым по синему было написано следующее: ПОЛИЦИЯ. Патруль, который Майкл принял за армейский, был обыкновенным полицейским. У старшего чина звякнула рация. Он лениво полез в карман новенькой утепленной куртки. Не форма – Армани или, как его, Долче Кабан: под олимпийский шумок сочинские первыми эту красоту получили! Достал служебный телефон, прочитал текстовое сообщение: «Задержите уклониста. Имя – Майкл. Фамилия – Чайка. Лет – девятнадцать. Лицо азиата, волосы черные. Паспорт канадский. Куртка черная, на спине белые буквы – CANADA. Шарф красный. Фото прилагается».
Из военкомата. Сами не справляются. Куда им без полиции? Старший чин зевнул. Ага! Посмотрел по сторонам. Вагон полупустой, и вроде азиатов только одна престарелая буржуйская парочка. Дорого одетые, сильно пожилые китайцы, а может, японцы, а может, корейцы, кто их разберет? Сидят, взявшись за ручки, как на утреннике в детском садике. Влюбленные старички. Тьфу, в общем. Четыре девицы-красавицы отчаянно флиртуют с двумя пузатыми папиками в дорогущих лыжных костюмах. Чемоданов вокруг них штук сорок. Чё на стеллажи-то не уложили? Боятся, что сопрут? Ну-ну. А в чемоданах чё? Золото-бриллианты? Ну-ну. Черкешенок сидит в лохматой шапке. Проверить, что ли, документы? Хрен с ним, некогда, уклониста надо искать! С канадским паспортом. А это, между прочим, не является прямой обязанностью сочинской полиции. Полицейским больше делать нечего, как военкоматам помогать? Сами бы и ловили… Эх! Кто нас слушает? Патруль встал. Пошел вперед по вагонам. Старший чин внимательно рассматривал пассажиров.
Майкл снова уперся взглядом в свое отражение в окне, в свой позор, в ворованную шапку. Снова ссутулился, колобком скрутился. Белые буквы на черной спине опять выставились напоказ: CANADA…
Полицейский патруль, не оглядываясь, бодро шагал в голову поезда. Сходить им на станции Садок. Как раз хватит времени второй раз весь поезд пройти, каждого пассажира (благо немного их) вприглядку прошерстить и из последнего вагона выйти.
Сойдя на станции Садок, откуда дорога на трамплины, бдительный патруль продолжил рейд. Подлый вор Майкл Чайка, увенчанный горящей на нем шапкой, доехал до конечной станции. Когда пассажиры стали выходить из вагона, вор умышленно замешкался, листая что-то в мобильном. Вышел последним. Шапку забыл в вагоне.
Роза Хутор! Дух захватило от красоты: бурный речной поток взят в каменные оковы набережной, отели европейской архитектуры в сдержанных, без перебора, огнях, тут фронтон подсвечен, там карниз, а вокруг – горы! Могучие. Могущественные… Скромненький такой хуторок.
– Швейцария отдыхает! – громко сказал один из папиков и начал сморкаться.
Девицы восторженно крутили головами, смеялись громче его сморканья. Майкл тоже радостно хохотнул: и от шапки избавился, и на место прибыл!
Час спустя после безуспешных поисков и даже маленького вежливого скандала в одном из отелей, где он по незнанию совершил стратегическую ошибку – заговорил по-русски, Майкл получил первую порцию хваленого (Ларисой и Клаудио) «пренебрежения к своим», которого, впрочем, не заметил. Так сильно был изумлен и разочарован.
