Ситуация на дороге изменилась. Справа появился громадный грязный грузовик, крытый брезентом, а сзади – явный дурак на вишневом тупоносом автомобильчике, как у альбиноса Иры. Русские зовут эти машины как-то на «жи», Майкл на нервной почве забыл название. Мигает и мигает, идиот! Что Майкл сделать-то может, куда ему перестраиваться? Два ряда всего на дороге, в левом ряду Майкл, в правом – грузовик. Мигай, не мигай, дорогу уступить не могу, да и знак висит – шестьдесят километров в час максимум. Дурак на своем «жи» совсем совесть потерял, на клаксон жмет. Майкл превысил скорость. С волками жить – по-волчьи выть. Сейчас он обгонит грузовик и даст нетерпеливому «жи» дорогу. Странный звук! Неужели задел? Не может быть! Майкл резко увеличил скорость, уходя от грузовика. Вдруг из-под земли между Майклом и грузовиком возник абсолютно допотопный «ягуар» с гнутой, чуть покореженной мордой. «Ягуар» мчался в сантиметре от Майкла, только что бампера не касался. Он-то с какого перепугу? Не его ведь Майкл задел, а грузовик?
«Жи» слева идет, с Майклом окно в окно. Как в кино. На пассажирском сиденье смуглый парень в широкой кепке. Опустил стекло, кричит что-то Майклу, рукой какие-то жесты делает. Совсем они его зажали: «жи» слева, «ягуар» сзади. Хотят, чтоб Майкл остановился? Они что, между собой знакомы? Переодетая полиция? Или… Макаров! Опять кого-то нанял. Или… Из сумасшедшего дома? Санитары?
Майкл нажал на педаль газа. «Мерседес» легко и непринужденно вырвался вперед, оставив и убогонького «жи», и престарелого «ягуара» позади. Дорога была влажной от снега, с крутыми поворотами. Справа опять появилось море. «Не перевернуться бы, – подумал он. Снял ногу с педали газа и тут же увидел, как из-за поворота выскакивают, задыхаясь, «жи» и «ягуар»! Морды у обоих в снежной пене, фары выпучены… То есть включены. Нет, Майкл не испугался. Гонка вдоль моря! Будет что Клаудио рассказать. Сбежавший из сумасшедшего дома всемирно известный фигурист Майкл Чайка лидирует.
Минуты через четыре, максимум через пять – времени он не засекал – преследователи отстали. О том, что это была обыкновенная автомобильная подстава, Майкл узнает уже после Олимпиады, а пока… Лох из Канады въехал в прибрежный олимпийский кластер раньше, чем надеялся. Спасибо подставлялам – стимулировали! Лох («личность, обиженная хулиганами») спокойно и нагло проехал по Олимпийской деревне и остановился только тогда, когда увидел то, что искал: знакомое по фотографиям здание Ледового дворца «Айсберг». Машину он оставил на какой-то чужой парковке, абсолютно об этом не задумываясь. Не до штрафов за неправильную парковку сейчас, извините!
Майкл понятия не имел о специальном указе президента. О том, что в олимпийский Сочи, как в Венецию, въезд на автомобиле запрещен, что по новым правилам даже жители окрестных сел должны оставлять машины у городской черты, как тапочки у порога, и пересаживаться в общественный транспорт. В Венеции – речные трамвайчики, в Сочи – старинные рейсовые автобусы. Не старые, а именно старинные. Романтика!
Голубой и глубоко блатной «мерседес» с местными сочинскими номерами и спецпропуском в Олимпийский парк на ветровом стекле был большой победой лысенковского обаяния. Николай Иванович Лысенков, сам себе удивляясь, бил копытом, выбивая из родной российской почвы изумруды охмурения – так сильно его интересовала немолодая канадка Флора Шелдон. Майкл же, вовсе не ведая ни о тотальной автомобильной обструкции, ни о многочисленных контрольных постах, держался за рулем и на дороге так отрешенно и нагло, что его пропускали, как пропустили бы… внучатого племянника последнего наместника Крыма, члена семьи председателя Международного Олимпийского Комитета; мэра горда Москвы…
Наглость города берет. Неведение – бесхитростная и безотказная ее замена.
В половине девятого утра в вестибюль Ледового дворца «Айсберг» уверенно вошел гражданин в темно-серой дубленке отменного качества и дорогой ондатровой шапке. Его резиновые банные тапочки-вьетнамки, надетые на босу ногу, слегка пришлепывали по каменному полу. Над шлепанцами при каждом его шаге элегантно вились голубые широкие пижамные штаны в полоску. Винтажная мода!
Гражданин вежливо, но настойчиво интересовался тем, как попасть за кулисы. Где тут не зрительский, а служебный вход? Говорил он по-английски, паспорта болельщика при себе не имел и немедленно стал объектом внимания охраны. Он охотно назвал себя, но предъявить документы отказался, искренне удивившись, что его не узнают в лицо.
