– Я не сумасшедший, Флора! – закричал Майкл по-английски. – Все это подстроено. Позвоните Клаудио в Калгари, он вам все расскажет. Это русский гипнотизер меня преследует! Это он подстроил!
Ни у охранника, ни у переводчика бумаг никаких не было. Ни санкции на арест, ни документов на принудительную госпитализацию. Переводчик начал пугать Флору тем, что мистер Чайка, сбежавший из сумасшедшего дома, может быть опасен для окружающих. И для нее в том числе…
Флора его прервала. Впредь до дальнейшего и полного выяснения ситуации она забирает мистера Чайку к себе. Она никому мистера Чайку не выдаст. Понятно? Майкл Чайка – гражданин, между прочим, Канады, он будет находиться в ее, гражданки Канады мисс Шелдон, гостиничном номере, благо номер двухместный. Устраивает ли это переводчика и охранников, Флору не интересует. Переводчика устроило: его уже требовали в другую точку. Он объяснил мизансцену охранникам. Охранники связались по рации с начальством. Начальство сказало, что перезвонит: ситуация уж больно странная, чреватая международным скандалом. Вежливые люди из вежливого ведомства вежливо предложили подождать. По-хамски поступила Флора. Не дожидаясь развязки, она демонстративно взяла Майкла под руку и, как невеста, выходящая замуж за принца крови, медленно, но уверенно направилась к выходу из Ледового дворца.
Олимпийский парк был переполнен туристами. Снегопад давно кончился. Опять выглянуло легкомысленное зимнее солнышко. Хочет – светит, хочет – нет, без обязательств. Субтропики! Флора улыбнулась Майклу, Майкл – солнышку. Пляжный шлепанец соскочил с правой ноги – перепонка выскочила из паза. Флора с достоинством остановилась, предоставив принцу возможность спокойно починить обувку. Он проделал несложную операцию так, будто ждал аплодисментов. На них оглядывались, но аплодисментов не последовало.
Охранники и переводчик двигались сзади смиренным эскортом. Это было шествие! По лестнице, не в лифте (находиться в одном лифте с амбалами Флоре не хотелось), поднялись на второй этаж. Флора пропустила Майкла вперед, зашла сама и захлопнула перед носом не говорящих по-английски охранников дверь своих сочинских апартаментов.
– Мадам! – взвыл под дверью переводчик Толя со слабым знанием английского. – Мадам! Мы же не пришли к консенсусу…
– Please, don’t bother![32] – любезно пропела Флора. И отошла от двери.
От ужаса у Флоры заныло в груди и похолодели руки. Она ощутила себя героиней шпионского детектива, каких не читала и не смотрела. Это был совершенно чуждый ей жанр. Тем не менее премьера прошла успешно.
«Я не верю, что он сошел с ума, – думала Флора. – Не верю! Кроме того, в Канаде неопасные душевнобольные свободно гуляют по городу. В моем гостиничном номере я хозяйка, это моя территория, маленькая Канада. Пусть Майкл тут и гуляет».
Майкл снял дубленку и повесил ее на спинку стула. Теперь он предстал перед Флорой во всей красе: в больничной полосатой пижаме, в резиновых шлепанцах на босу ногу и в ондатровой шапке-ушанке!
В руках мобильный телефон.
– Спасибо, Флора!
– Итс о’кей.
– Срочно нужно зарядить телефон и забрать сумку с коньками из русского сумасшедшего дома… – проговорил Майкл виновато.
Фантасмагория, бред! Или… умело подстроенная ловушка? Флоре стало нехорошо.
Фантасмагория, бред! Или… умело подстроенная ловушка? Тинатин Виссарионовна усмехнулась в усы. Усы у нее выросли знатные… Старая она тетка! Опытная. Так-так-так, опытная тетка, чего же они от тебя хотят? Что за чушь собачья в мужском одиночном образовалась?
Коля Лысенков копытом бьет, требует, чтобы канадцу Чайке в мановение ока российский паспорт соорудили. В два счета. На счет раз начали, на счет два выдали! Ага.
С другой стороны… С другой стороны, вся эта история эмигрантского возвращения на родину настолько красива, настолько созвучна моменту, настолько, как говорил один дубоватый, но исключительно гибкий начальник, «в жилу», что игнорировать ситуацию глупо. Здесь не исключен по-настоящему громкий успех. Фейерверк. Триумф! То есть именно то, чего требует эпоха. Коля Лысенков, рослый и широкоплечий, лишь маленький винтик. Болтик, гаечка, молоточек, первым подвернувшийся судьбе под руку. А Тинатин-то Виссарионовна тетка опытная и власть имущая… Советоваться ей не с кем, сама должна решить: идти наверх к сияющим вершинам или не идти? Один ее «бывшенький» (так она звала своих многочисленных разнопрофильных, но всегда качественных начальников) уже умер в «мерседесе», на вершины залюбовавшись. Тинатин умереть не хотелось бы…
Она решительно встала, прихватив с собой преувеличенно длинную, вполне дамскую, хоть и электронную, сигарету, и походкой Марлен Дитрих (Мэрилин Монро тоже умела двигаться, но, на вкус Тинатин, была простовата) телепортировалась к дверям. Тинатин Виссарионовна знала, над ее походкой в Кремле потешаются. Только над походкой. В остальном к ней относятся хорошо. Старые добрые ленинградские связи работают безотказно, как старые добрые швейцарские часы.
