Старые добрые семейные традиции – это хорошо. Эстер всегда сидела по правую руку от Гриши, так у обоих создается иллюзия, что он глава семьи, а она только правая рука. Или шея. Без разницы.
Ужинали на кухне в восемь вечера. Элайна посидела с ними из вежливости и ушла в свою спальню, в гостевую. Шесть квадратных метров с телевизором и матрацем на ножках. Матрац утопал в кружевах, как невеста, покойник или младенец. Сверху кружевной балдахин, снизу кружевная оторочка. Нонна в гости зашла, кружева увидела и только что в обморок не упала: Эверест пошлости! Элайна деликатней. Элайна наврала, что ей и кружева, и вся спаленка очень нравятся. На самом деле ей плевать, лишь бы в покое оставили.
Закрыла дверь, задернула кружевные занавески… Тут он и позвонил! Он позвонил!
Майкл говорил по-английски: французского совсем не знает, а по-русски ему трудно. Элайне-то удобней по-французски, хотя нет… Не имеет значения. Хоть на древнешумерском, только бы слышать его голос. Лишь бы он ей звонил! Он – ей. Потому что она ему нужна.
– Спасибо тебе. – Голос у него был сипловатый, будто треснувший. Усталый.
– Ты не сердишься?
– Нет, что ты! Ты же меня спасла своим видео!
– Ой, правда? А кто-то в Ютьюб выложил. Это не я!
– Я знаю, что не ты…
Его голос улыбался. Где-то на другой стороне планеты он расплылся в улыбке, его глаза, она знала, совершенно и окончательно спрятались в бойницах нависших век. Китайчонок, зайчонок, мальчик… Как же счастлива Элайна, что он не только не сердится на нее, но даже и в дурном ее не подозревает!
– Неважно кто, – сказал он, отвечая на ее вопрос.
А какой был вопрос, она уже и забыла. Она задала еще один. Осторожно.
– Ты… ты в больнице? Мне Лариска сказала.
– Не, я оттуда сбежал… Я у Флоры в гостинице. Она как твое видео посмотрела, так и ахнула… Она за меня воевать пошла! Говорит, что мною гордится. Теперь главное, чтоб коньки не испортили… Они, правда, заперты в надежном месте, но все равно это риск. Флора за ними курьера пошлет. А что это за звуки? Э… Эй! Ты что, плачешь?!
Элайна и не думала плакать. И не думала, и не собиралась, как он догадался? По дыханию, что ли? Ишь, какой чуткий стал! И она разрыдалась…
Далее в их разговоре преобладали шумовые эффекты: сморкания, вздохи, всхлипы, прысканья, смех и завывания. Эстер, проходя мимо закрытой Элайниной двери, машинально прислушалась, испугалась и грузно приземлилась на пол, благо весь коридор в ковровом покрытии. Эстер старалась не издать ни всхлипа, ни вздоха, ни прысканья, ни завывания. Она подслушивала…
Поднимаясь в собственную спальню, Гриша застал сладко плачущую жену на полу под Элайниной дверью. Эстер его не видела. Утирала крупные слезы и улыбалась, широко и счастливо. Это прелесть, что такое! Гриша уселся рядом.
– «Be carеfull»… помнишь, она всегда говорила? Я понимал буквально – не оступись, не упади… Не поранься, короче.
Мобильный Элайны был поставлен на громкую связь. Голос Майкла долетал до подслушивающих под дверью без малейших проблем.
– Точно, мне тоже… всегда… – сказала Элайна. Сказала и покраснела.
– А это, оказывается, совсем другое значило. Понимаешь?
Элайна молчала. Слушала его ласковый голос. Изредка стирала слезы со щек.
– Это значило: любимых людей не порань… Понимаешь? Не сам себя или не только сам себя, а любимых. Понимаешь? Она ведь потому и умерла, что я ее… не уберег. Понимаешь?!
Элайна не отвечала. Потом по странной женской логике выжала из себя следующее:
– Сыночек мой, ты такой у меня хороший… Ты такой хороший… Я так сильно тебя люблю.
Впервые в жизни она назвала его красиво и просто – сыночек…
Эстер и Гриша дружно сморкались под дверью.
Дружно жили старик и старуха, но не было у них детей. Может быть, поэтому Потапов и Марина даже хворали синхронно. Не на кого больше внимания обращать, только друг на дружку.
Супруги-неразлучники, Черноземова и Потапов, сокращенно ЧП: чрезвычайное происшествие. Хамы из ядовито-желтой прессы провернули заголовочек: «ЧП районного масштаба» (фильм такой был на заре перестройки). ЧП сделали вид, что не заметили. Мало ли что пигмеи промеж себя в своем пигмейском сообществе обсуждают?
Интервьюерам, выбежавшим из олимпийских субтропиков на их громкие имена, ЧП привычно плели околесицу, будто здоровы… энциклопедически! Как это – энциклопедически здоровы? ЧП с удовольствием отвечали: всеобъемлюще, идеально, всесторонне. И поэтому прожить они собираются двести лет. Не в совокупности, а каждый отдельно. В совокупности будет четыреста!
В действительности же каждую зиму – обязательно! – минимум неделю ЧП дружно и синхронно чихали, сморкались и кашляли. Сморканья этого года совпали с Зимней олимпиадой. Обидно, конечно, но все относительно. По сравнению с тем, что стряслось с Майклом, их простудный дискомфорт – санаторий.
О беде Майкла ЧП узнали из Интернета: «„Летучий канадец“ сошел с ума!» – злорадствовали ядовито-желтые. Нашли ЧП Майкла без труда: о том, что он живет у Флоры Шелдон, знала уже вся деревня. Олимпийская.
