А духоборы во время Второй мировой псалмы пели в составе общинных хоров. Голоса сильные. Спелись хорошо. Русский язык, опять же, сохраняли. Тварей Божиих из вермахта вблизи не видали, а повстречались бы – убивать бы не стали. Скинули бы одежды, да и пошли голыми. В Бухенвальд или в Треблинку. Демонстрируя всеобщее равенство перед Господом Богом нашим Иисусом Христом… Нет. Их бы нацисты не уничтожили. Они бы использовались как рабочий скот. Полезный скот, мастеровой…
Макаров внимательно осмотрел оконную раму. На форточку ни малейшего намека. Дыши, чем дают, и скажи спасибо. Цивилизация! Еще и за кондиционер приплатишь…
Желто-оранжевый свет от могучих неоновых букв CIBC косо падал в окно номера: Canadian Imperial Bank of Commerce. Так они расшифровываются, эти четыре буквы. «Кэнэдиан Империал Бэнк оф Коммерс». Абсолютно бесстыже и ясно. И слово «империал» присутствует, и слово «коммерс», то есть коммерция. Ни тебе вспомоществования сирым, ни намека на Христа, который, кстати, предлагал выгнать торговцев из храма.
Так и не выгнали. Торговля – двигатель прогресса! А торговля-то всегда обман. Не обмен, а именно обман, потому что равноценного обмена в принципе быть не может. Буханку хлеба покупаешь – тебя обманывают. Буханку хлеба продаешь, если не в убыток, а выгодно – обманываешь ты. Крадешь у ближнего, а он, голубь, под одеждой голый. Так же, как и ты. Вам бы, братанам во Христе, по дороге вместе голыми гулять, а вы хлебцем торгуете. Один купил, другой продал и деньги в Кэнэдиан Империал Бэнк оф Коммерс на сохранение отнес…
Значит, доведя логику духоборов до апофеоза, что сделал? Известно что – сам продался, пойдя на компромисс со злом. Ну, так не ешьте хлеба вовсе! Или переходите на натуральное хозяйство, в первобытное состояние, от греха подальше… переползайте.
Первобытные, кстати, и голыми не стеснялись особо.
Макаров достал чек из магазина электроники, где камеру покупал. Циферки, буковки. Все вполне понятно. Завтра же камеру вернет и деньги назад получит. Без переводчицы обойдется.
Магазин электроники, в котором была куплена злосчастная камера, находился не просто в торговом моле, а внутри гигантского американского магазина «Walmart», торговавшего всем, чем только возможно торговать, за исключением автомобилей, гробов, самолетов, вертолетов, оружия и алкоголя. Все остальное – будьте любезны!
Макаров подошел к тому прилавку, где купил камеру. Вынул ее из портфельчика. Положил рядом все нехитрые причиндалы – блок дистанционного управления, блок питания, пластиковый контейнер, в который камера была запаяна. Сверху последним победным аккордом лег сложенный пополам чек. Дата покупки и сумма, снятая с макаровской кредитки, деликатно обведены волосяными карандашными кружочками. В общем, и говорить ничего не нужно. Все и так ясно. Забирайте свой поганый товар обратно, возвращайте мои деньги. Я клиент, значит, я прав.
Можно сказать, что Макаров стоял в очереди: ждал, пока других покупателей обслужат. Две очень высокие и очень красивые негритянки в одинаковых черных маечках, едва прикрывавших одинаковое бордовое кружево наверняка одинакового белья, что-то весело обсуждали с молодым и темнокожим продавцом неясной Макарову этнической принадлежности. «Баскетболистки», – определил Макаров, одобрительно глядя на их скульптурные бюсты, удобно расположенные на уровне его глаз. При других обстоятельствах, конечно, он подробнейшим образом рассматривал бы негритянок, но сегодня важнее было сосредоточиться на продавце.
Лицо у продавца было тонкое, волевое, благородное. Вне всяких сомнений, европейское. «На Ланового похож! – удивился Макаров, вспоминая прославленного российского актера Василия Ланового в роли графа Вронского. – Только цвет другой. Темно-коричневый Лановой».
Смуглый Вронский в голубой униформе нагнулся, что-то укладывая под прилавком. На его спине, пониже лопаток, открылась надпись: «Ask me. I am here to help». «Спросите меня. Я здесь, чтобы помочь». Ульяна объяснила, когда камеру покупали. У всех продавцов магазина «Walmart» одинаковые надписи на спинах.
«Ну, держитесь! – Макаров от напряжения икнул. – Я вас спрошу! Вы мне быстренько поможете…»
Он настроился на победу, но знал, что к гипнотизму обращаться не станет: вопрос того не стоит.
– May I help you? – Темно-коричневый Вронский смотрел на Макарова ласково.
Негритянки уже отходили от прилавка.
– Ес! Ес! ОБХСС, – бодро откликнулся Макаров.
– Пардон? – Вронский почтительно перегнулся через прилавок, поворачиваясь к Макарову в профиль. Ухо подставлял, идиот.
– Вуаля! – уверенно произнес Макаров, как ему казалось, по-французски. Валяй, мол, сволочь заморская, понимай. Французский в твоей Канаде – второй государственный. – Ву-а-ля! – повторил он по слогам, придвигая к Вронскому камеру, чек и причиндалы.
Всем видом Макаров показывал, что с ним-то все в полном порядке, а вот с продавцом, возможно, что-то не так. С какого перепугу он по-французски не понимает?
Продавец внимательно изучил чек и, любезно улыбаясь, спросил:
– Return?
