Она осмотрела камеру, прочла на чеке дату покупки, повертела в руках диковинную для нее российскую кредитную карточку Макарова, сравнила ее номер с тем, что выбит на чеке, и… нажала кнопку «возврат товара». Компьютер, он же кассовый аппарат, в секции Customer Service[23] что-то тихо вякнул и выплюнул карточку назад вместе с длиннющим новым чеком. Линда что-то лопотала, протягивая Макарову эту широкую бумажную ленту (бумажная промышленность в Канаде работает превосходно, им бумаги не жалко!), но Макаров и так все понимал. Деньги вернулись на его карточку. Что и требовалось доказать.
Он резко повеселел. Расправил плечи. Все в порядке, временами молодость возвращается. Линда послушалась его, как солдат генерала. То же было с Элайной. Прекрасная, можно сказать, просто замечательная порода женщин. Приказы Макарова входят в них, как нож в масло!
Двухсотграммовый кусок соленого сливочного масла в засаленной упаковке – это все, что мог предложить пустой холодильник, последний раз вымытый Нининой рукой. Элайна в хозяйские заботы не вникала. Майкл хлопнул дверцей: хлеба и того нет! Ну ничего, вдруг откуда ни возьмись упала с неба подработка – три дня судейства на детских состязаниях. «Wild Flower», так состязания именуются. «Дикий цветок». Будут деньги – будет и пища.
Судьей быть хорошо! На лед не выходишь, сидишь в почетном президиуме, публика смотрит на тебя с благоговением, а только выйдешь, в туалет или кофе перехватить, мгновенно выстраивается маленькая очередь за автографом. Легендарный «летучий канадец» собственной персоной! Распишитесь вот здесь, на программке, пожалуйста…
Брижжит придет на эти состязания с подружкой, не с той, что в Банф ездила, а с какой-то другой. Раздавать автографы на глазах у Брижжит в тысячу раз приятнее, чем без нее. Извиняться: «Простите, простите, только три автографа! Меня ждут!» И подлетать к улыбающейся Брижжит, спрашивать, удобно ли ей и ее подруге там, куда их усадил Майкл. Если надо, он может места и поменять. Ему не трудно.
Брижжит пришла не в джинсах и футболке, как была в Банфе, а в летнем, пестром, зелено-голубом сарафанчике на тонюсеньких, можно сказать, пунктирных лямочках. Пышная юбка стоит колокольчиком вокруг ее колен, как у маминой, привезенной из Москвы статуэтки, фарфоровой и старинной. Майкл в детстве отбил статуэтке руку и был жестоко за это наказан. Мать накричала на него и вышла из его спальни, не поцеловав на ночь, демонстративно громко хлопнув дверью. На всю жизнь запомнил.
Статуэтка – пастушка с неправдоподобно тонкой талией – так и осталась однорукой. Больше Майкл никогда в жизни до нее не дотрагивался.
Плечи Брижжит тоже были сделаны из фарфора. Они светились, даже когда солнечные лучи на них не падали. Но луч вдруг лег на ее шею, обнял ее плечи и вылился ей в лицо, заставив ее прикрыть, почти закрыть глаза. Кожа Брижжит вспыхнула холодным и золотисто-бежевым пламенем… Пламя источало запах… Немыслимо прекрасный запах. Такой, что отойти от Брижжит было уже невозможно.
Чтобы дотронуться до ее плеча, нужно было придумать повод, а голова не работала совершенно. Майкл дотронулся просто так.
Брижжит засмеялась:
– Беги скорей, опоздаешь! Судьи не имеют права опаздывать.
И он побежал, разбивая почтительно расступающиеся перед ним группки людей. Мимо передвижных бутиков с нужными и ненужными причиндалами, могущими иметь отношение к фигурному катанию, мимо столов регистрации, мимо импровизированных кофеен, мимо фотографов и видеографов, снимающих и продающих только что отснятое. Сквозь суету, обрывки музыки и смеха, топот, гомон, шум… он бежал в оглушительной тишине.
Случилось нечто, чего никогда прежде не бывало. Майкл не умел этого ни осознать, ни сформулировать. Он был счастлив.
Традиционные ежегодные августовские состязания «Дикий цветок» не являются ни ответственными, ни престижными. Просто региональные альбертские соревнования. Их единственная цель – не дать фигуристам соскучиться, взбодрить в межсезонье, когда до ноября, до ближайших минимально значимых, но все еще региональных состязаний, долгих три месяца. В «Диком цветке» могут участвовать фигуристы всех возрастов и категорий. Для начинающих это грандиозный праздник.
Трогательная малышня – джувиналы и новисы – детишки семи-одиннадцати лет, в специально купленных или специально сшитых, немного опереточных костюмах для выступлений, испуганные, припомаженные, а девочки даже с косметикой на лице – бровки, губки, румяна. Только туши не надо! Еще размажется во время выступления, испугает, помешает…
Малышня изнемогает от важности момента. Смешные, удивленные, гордые и смущенные одновременно, немедленно и бурно успокаиваемые в случае неуспеха, зацелованные в случае любой микроскопической победы… С мамами, папами, цветами и подарками, они позируют, как велено и когда велено, улыбаются в объективы и телефоны, даже интервью дают местному ютьюбвидению. Это их день!
