Если честно, Майкл подобной ерунде поверить не смог. Лариска сама где-то телефончик посеяла, а сознаться боится: Клаудио, видимо, и ее замордовал до последней степени. Или стибрил кто-то дорогую машинку.
Не Элайна. Элайна с Лариской уже две недели как не пересекались…
Ну и взгляд у этого мужика. Гвоздем по ржавому железу.
Неожиданно Майкл зевнул. Спать очень хочется. Полночи сегодня не спал – все думал, какая Брижжит замечательная. Любимая еда у нее – «смок салмон», копченый лосось. С черным хлебом. Мама тоже черный хлеб очень любила, говорила, что черный хлеб – еда северян. Брижжит – северянка… Маме Брижжит понравилась бы… А квадруплы – четверные прыжки, как их русские называют, – полная глупость. Не нужны они никому, не нужны совершенно…
Майкл резко тряхнул головой! Что за бред? Уснул он, что ли?
Взгляд! Козел из Москвы, серый волк, Дориан Грей, которым Клаудио пугал, уже дырку в Майкловом лбу просверлил. Вот прилип, паскуда! А четверные прыжки и правда на хрен не нужны… Зачем?
И без них хорошо… Спать-то как хочется, просто удивительно хочется спать…
Макаров сладко зевнул. Солнце подсветило розоватые облака, и образовалась редкая красота. Видеть подобное можно только здесь, высоко в небесах, сквозь рифленое потусторонними царапинами самолетное окошко. Как прекрасен этот мир! Этот слепящий свет! Отвернись или глаза закрой. Или накинь на мироздание защитный козырек из дешевой пластмассы. Или наслаждайся.
Самолет поднимается, плавно огибая город, отражающий солнце чем только может: окнами, стенами офисных зданий – сплошь из стекла, – ярко голубыми лужицами частных бассейнов. Бассейнов множество, канадцы зажиточно живут в своей провинции Альберта. Впрочем, они везде хорошо живут. В Монреале и в Торонто не хуже, Макаров сам видел. И в Ванкувере.
Ну и леший с ними. Макарову до их счастья дела нет. Он, слава богу, домой возвращается. Уже можно и ремни отстегнуть, спинку кресла опустить. Невысокая фигуристая стюардесса, лет за пятьдесят, с красивыми чувственными губами и ласковым взглядом – откуда такое чудо? – ходит меж рядов и предлагает выпить. Только не на халяву, за пассажирский счет, но все равно приятно. Нет, дорогая, на работе Макаров не пьет. А он сейчас, ты не поверишь, на работе. Думает Макаров, вспоминает, анализирует.
Результатами своей поездки он доволен. Материал собран исключительно важный. Во-первых, окончательно выяснилось, что четверных прыжков – квадруплов по-ихнему, по-английски, – Чайка больше не прыгает. Это ясно: со дня окончания чемпионата мира он нигде ни единого раза не выступал с показательной программой. Сначала было оправдание – депрессия после смерти матери-бабушки. А потом почему? С февраля по август полгода прошло. И ни одного выступления? А ведь это деньги большие…
Подобного в истории фигурного катания никогда прежде не случалось: чтобы фигурист от шальных и легких заработков так запросто отказывался. На то причина должна быть, и она, причина эта, Макаровым безошибочно установлена. Исповедь блаженной Элайны сама по себе – это достаточное доказательство. Плюс к тому имеется переписка тренеров Ларисы Рабин и Клаудио Кавадиса – доказательство объективное и неопровержимое. Открытым текстом.
Лариса Рабин Клаудио Кавадису.
«Flora vchera zvonila. Sinchauk trebuet, stobi Maikl pokazal korotkuu programmu do 20 Maya. Turasava nakrutil emu xvost. Oni nepremenno xotiat poslat Maikla na Grand Prix v Salt-Lake-City».
Послание, переписанное кириллицей, звучит так: «Флора вчера звонила. Синчаук требует, чтобы Майкл показал короткую программу до 20 мая. Турасава накрутил ему хвост. Они непременно хотят послать Майкла на Гран-при в Солт-Лэйк-Сити».
На что Клаудио Кавадис отвечает чистейшим русским языком, грозящим сорваться на мат:
«Пошли ее. Пошли их всех. Программы до 20 мая быть не может. То, что есть, никому не нужно».
И еще одно послание, датированное шестым июня: «Прыжков нет и не будет!»
Почему Кавадис написал такое своей любовнице? Почему вдруг нужно было посылать эту горькую фразу по электронной почте? Ответа Макаров вычислить не мог. Возможно, просто тошно стало Кавадису, хоть он и крепкий парень. В абсолютной конфиденциальности электронного послания, написанного в Канаде по-русски, он был уверен.
И ошибся: полную гарантию дает только страховой полис.
Макаров передумал. Заказал у пожилой стюардессы пятьдесят граммов коньяку. Будем считать, что он таким образом празднует свой анекдотический триумф – дерзкое изъятие телефона у Ларисы Рабин и не менее дерзкий его возврат Клаудио Кавадису. Будут же они помнить Макарова!
Он зажмурился от удовольствия, то ли одобряя качество отменного коньяка, то ли отдаваясь щекотке комплиментарных мыслей.
Блистательная, можно сказать, ювелирная работа. Интересно, что в России последние лет семь-восемь так откровенно и так бесстрашно технику мгновенного гипноза он не применял. А тут на чужой территории обнаглел.
