Элайна, добрая душа, нагнулась, хотела поднять пострадавшего с полу, но сзади на нее уже навалилась тяжелая тетка в таком же форменном фартуке, что и у козла-держиморды. Выпорхнула тетка из-за кассового аппарата…
Вызвали полицию, составили протокол, надели на Элайну наручники. Ироды! Изверги рода человеческого, как сказала бы старая маникюрша Эстер. Почему Элайна вдруг о ней вспомнила? Неизвестно.
Наручники были для особо буйных, не наручники, а целый корсет. Не только запястья, но и локти ограничены в движениях – привинчены, припаяны к талии тюремным металлом. Не шелохнешься. Унизительно чрезвычайно. У Элайны даже слезы из глаз потекли. От обиды и ужаса. За что ее так?! За бутылку водки? Попросила разрешения сообщить Майклу.
Майкл приехал. И это, как потом оказалось, было большой его ошибкой. Надо было немедленно звонить Лариске с Клаудио, а самому и носа в полицию не совать! Но как вышло, так вышло. В тот самый момент, когда Майкл переступал порог полицейского участка, ему позвонил ничего не подозревающий Клаудио и… выпал в осадок.
Прибыли они минут через тридцать. Оба. На вертолете, что ли, прилетели? Или на пожарной машине? Спасибо им, в общем-то… Приехали выручать и выручили. И им это не так просто далось.
Лариска, к удивлению Элайны, чуть не костьми ложилась. Как она перед черным полисменом лебезила! Страшно вспомнить. Чак его звали. Констебль Чарльз Луис. Чернокожий квадратный толстяк, с заплывшим, многослойным, кустисто-плешивым затылком, со спиной неохватной, как стена. С кобурой на поясе.
Если бы (опять «если бы) не потасовка у дверей; если бы не тетка-тяжеловес, на глазах изумленной публики с ловкостью циркачки выскочившая из-за кассы и покрывшая Элайну собою, словно жарким утюгом, если бы не оперные вопли козла-держиморды – дело было бы пустяшное. Мелкое воровство на сумму менее пяти тысяч долларов. Заплати штраф и будь здорова. Правда, суд за твой счет. И адвокат за твой счет. Можно, конечно, без адвоката, но страшно. Штраф не маленький, теоретически может быть до двух тысяч, но вряд ли. Итого, если бы не было потасовки у дверей, весь спектакль обошелся бы тысячи в полторы, максимум – в три.
Но потасовка была… То есть практически был состав преступления, достаточный для открытия уголовного дела и переезда в тюрьму.
Клаудио и Лариска действовали, не сговариваясь, в приступе внезапной и абсолютной телепатии. Денег не жалели. Деньги, все что есть и все что будут, в расход! Русского паралигала, то есть недоадвоката, даже и приглашать не стали, лишь выспросили, кто в Альберте лучший адвокат. Его и наняли.
Адвокаты в Канаде – люди богатые. Крохотное дельце разобрать, разочек на переговоры с прокурором сходить, пожалуйте восемьсот долларов плюс налог. Общая сумма легко зашкалит за тысячу. Это если дело простое – например, один недоросль другого за грудки возьмет и зубы оскалит. А если хоть на йоту сложней, как в случае с Элайной, разговор с адвокатом начинается с суммы в пару тысяч и может быть продолжен лишь в том случае, если клиент исполнен горячего энтузиазма заплатить по окончании всех развлечений в суде тысяч пять. Не меньше. Меньше никак нельзя. Канадский адвокат оценивает свои услуги по часам. Если он, к примеру, звонит в секретариат суда, чтобы уточнить какую-нибудь деталь, прежде чем телефонный номер набрать, посмотрит на часы, а когда закончит разговор, снова посмотрит. Ага. Восемнадцать минут ушло. Один час адвокатского тяжкого труда стоит от двухсот пятидесяти долларов до произвольной поднебесной суммы, назначаемой им самим. Сколько нужно заплатить за восемнадцать минут, легко вычислить. Но кто считает? Когда над человеком висит, поблескивая, меч Немезиды, он не мелочится. Если деньги есть.
Если денег нет, история другая. Можно отдаться в руки адвоката для бедных. Услуги такого «защитника Ульянова» оплачивает щедрое канадское государство. Подследственный, он же обвиняемый, он же кур, попавший в судебный ощип, не платит ничего. «Защитник Ульянов» – студент какой-нибудь вчерашний или еще чем-то дефективный адвокат для бедных – формально ничем не отличается от адвоката для богатых. При встрече с потерпевшим изложит бедняге, что именно в законе по поводу его деяния говорится. Честно изложит: «Деяние, предусмотренное статьей такой-то, влечет за собой…» Но защитник для бедных не станет «подходить к вопросу творчески». Не станет додумывать и выдумывать, не станет искать возможности безнаказанного флирта с законом, обведения Немезиды в лице судьи и прокурора вокруг вежливого виртуального пальца. Канадские судьи и прокуроры – ребята тертые. С ними ох как трудно!
