Адвокат для богатых, как правило, умен и опытен. Он съел, таскаясь по судам, не одну собаку. Съел живьем, как корейцы едят, и не поперхнулся. И не тошнит его. Он с большой долей вероятности заставит и судью, и прокурора поверить в свою версию, головокружительно-прекрасную в филигранной юридической продуманности. Эта версия – как фигура в начертательной геометрии – только кажется сложной. На самом деле она проста. Состоит сугубо из фактов, разбитых для удобства усвоения, на крупинки. Крупинки интерпретированы ловко и логично. Их главное преимущество в том, что они многовариантны. Как жидкость в сосуде. Нальешь факты в чашку – смотрите, то чашка была! Нальешь в бутылку – совсем другая картина. И выводы другие…
А бесплатному адвокату кто платит? Не клиент, нет? Ну, вот не клиенту он и служит, не клиента своим потенциально блистательным, но невостребованным (в связи с неоплатой) разумом обслуживает. Жидкие факты разливаются по логическим емкостям согласно купленным билетам. Исключительно.
Рядом с местом разлива всегда крутятся юркие твари, собирающие пролитое и готовящие из него пикантную приправу: общественность осведомляют. Люди любят пикантное, оно поднимает им аппетит. Если учитывать вовлеченность прославленного фигуриста Майкла Чайки, то случай с Элайной Ив – деликатес по определению. Подобные пряности не украшали лобного места общественного порицания много лет – со времен жены оттавского парламентария, укравшей в бутике брюки.
Клаудио и Лариса были едины как скала: огласки и крушения имиджа Майкла допускать ни в коем случае нельзя.
Огласка в образе сутулого до горбатости, а в остальном вполне красивого парниши Джери Коварски уже стучалась в дверь. Коварски промышлял криминальными новостями. Журналистом он не был, но в журналистике подвизался. Где-то же надо? Джери был фрилансер – свободно подвешенный в профессии. Фриланс никому ничем не обязан, пишет только тогда, когда хочет. Как напишет, так заплатят. В остальное время жил на деньги жены-медсестры.
Еженедельно Джери наведывался в полицейское управление и, поставив рядом термос с кофе, листал сводки протоколов. Кроме термоса он носил с собой коротенькую капитанскую трубку, сильно воняющую дорогим табаком. Трубку посасывал, не разжигая: запахом наслаждался, а легкие не портил. Больше, чем запахом, Джери наслаждался создаваемым образом. Если бы он знал такое имя, как Хемингуэй, то был бы счастлив сходством и немедленно отрастил бы бородку. Но Джери не знал и не переживал по этому поводу. Обедом и женой он был вполне доволен. Детей у него не было, если не считать дочки от первого брака, мать которой после развода отказалась от алиментов и вычеркнула Джери из свидетельства о рождении ребенка. Так что детей у Джери не было. Были две собаки и две лодки – парусная и моторная.
Дело Элайны Ив, хулиганки и воровки, его совершенно бы не заинтересовало, но он узнал Майкла Чайку! Тот самый легендарный «летучий канадец», герой прошлогоднего чемпионата мира! Тот, у которого мать во время выступления умерла. Ошивается с озабоченным видом в полиции? Это интересно. А кто эти люди рядом с ним?
Чемпион мира, скорее всего, потерпевший. В чем суть его претензий? К кому эти претензии? Пожалуй, хороший материальчик. Ну-ка, ну-ка, ну-ка…
– Привет, Чак! – Джери приоткрыл стеклянную дверь, просунул голову внутрь комнаты для допросов. – Чаки-кид, можешь выйти на минутку?
Констебль Луис не любил, когда его называли Чаки-кид. Чак – сокращение от имени Чарльз. Кид по-английски – это малыш. Меньше всего он был похож на малыша. С его-то ростом, комплекцией и затылком?! Констебль Луис не любил и дурака Джери, но терпел его так же, как терпел другие абсурдизмы полицейской жизни.
Полужурналист Джери Коварски, с его вонючей трубкой и богемной лохматостью, в стерильных помещениях новехонького полицейского офиса смотрелся скорее как задержанный, чем как сотрудничающий. Но он, увы, был необходим. Демонстрировал открытость канадского общества. Кому именно он это демонстрировал, констебль Луис не понимал, но журналистов было велено терпеть, и констебль терпел.
Он вышел в коридор, плотно закрыв дверь. Ничего страшного, все равно дело с места сдвинуться не может – адвоката ждут.
– Там у тебя фигурист знаменитый? Или мне показалось?
– Тебе не показалось.
– На кого он жалуется?
– Он не жалуется.
– Он что, задержан?!
– Нет.
– Чаки-кид, не томи меня зря. Расскажи, в чем дело.
– Джери, дружище, вот адвокат приедет, ты с ним и поговоришь.
– Слушай, я забыл его фамилию, чемпиона этого.
Констебль Луис не ответил, похлопал Джери по плечу, якобы дружески, и исчез за закрытой дверью. Сволочь!
Джери почувствовал вдохновение. Азарт. Родовые схватки Пинкертона. Что этот Луис себе позволяет? Он забыл, кто такой Джери Коварски? Какого, к черту, адвоката ждать? Дело-то пустяшное, фамилию в Интернете найти…
