Русские полисмены, родные менты, переименованные в полицаев без всякой их специальной по этому поводу вины, отогнали черкесов, как отару овец на дальние пастбища. Электронные табло, иноземная речь, незнакомые запахи, диковинные лица, пластмассовые улыбки, клубки нервов, разбросанные тут и там невидимой, но ядовитой и невероятно колючей проволокой. Чуть коснешься, даже не коснешься, а просто мимо пройдешь, шагнешь неаккуратно, шарахнет нервным током. До обморока. Битва идет! Обыкновенное ледовое побоище. Звон походной музыки. Не музыки – музыки. Рогатые псы-рыцари под чуждыми флагами. Паша Бачурин, светлоглазый, белобрысый, добрый… Где Паша-то?!
Макаров вскинул голову. Вот он Паша. Гуляет по самому краю, по периметру арены, еще не залитой ни льдом, ни даже подготовительными покрытиями, перечеркнутой множеством мерзких, но необходимых труб типа канализационных. Нет, перебор. Канализации тут быть не может. Но почему вдруг скверное чувство? Явное, хоть и не сильное? Ошибка какая-то. Искажение в медитативном процессе…
Медитация. Макаров ненавидит это нелепое и искореженное словцо: пока произнесешь, язык сломаешь. Но точнее выразиться трудно.
Ме-ди-та-ци-я. От латинского meditatio – размышление. Но не размышление само по себе. Мышление – совсем другой процесс с другими целями. Медитация – это тренировка. Не мышц, как в спорте, а мыслей и эмоций. Как в жизни.
Мыслями и эмоциями человек может и должен управлять, как руками и ногами. Делать это трудно. Ушами шевелить тоже не очень легко, но научиться – в апофеозе глупейшей прихоти – возможно. Тренировка нужна.
Медитация развивает не слабые мышцы ушных раковин (у «хомо сапиенс» эти мышцы обделены нервными окончаниями), а умение контролировать течение собственных мыслей, возникновение и развитие собственных эмоций. На то мы и «хомо», на то и «сапиенс». Макаров в этом деле маг и чародей. Впрочем… Не только в этом. Ме-ди-та-ци-я. Я. Я. Я.
Что-то мерзавец Чайка из головы не идет. Странно даже. Все ведь Макаров выяснил и доволен остался: Чайка безопасен. Бесполезен, как пустой пакет из-под молока. Он более не прыгает своих знаменитых квадруплов, его более не держит небесная лонжа… Он более Паше Бачурину не конкурент. Можно считать, проехали.
Что произошло на чемпионате мира в Калгари? Нечто, чего в официальном документе никак не отобразишь. Не принято такими категориями всерьез оперировать. Та же Карцева, умная, ушлая и по большому счету союзница, после первого импульса (искреннего отклика во время макаровского доклада) в очной ставке с руководством Союза фигуристов России мгновенно от своей позиции отказалась. Макаров опять остался один.
Яшвин, тренер Паши Бачурина на текущий момент, и вовсе с самого начала морду воротит, согласия с доводами Макарова никак не выражает. Ну и пес с тобой, старый дурак! Григорий Александрович Макаров принят на самом олимпе российского спортивного мира. И там, на олимпе, он, как юный пионер Советского Союза, дал торжественное обещание сделать все, что в его силах, чтобы ни «летучий канадец» Майкл Чайка, ни кто-либо другой не увел у Паши золото Олимпиады. Яшвин к макаровскому обещанию ни малейшего отношения не имеет. Вот он ходит рядом с Пашей. Пристроился… Сам бы, наверное, не сообразил Пашу на недостроенную арену послать. Хотя… Сообразил бы, конечно, Яшвин тренер чуткий, человек умный. Но до макаровского могущества – от слова «маг»! – ему далеко. Как до Марса.
Делегацию позвали обедать. Чиновники и спортсмены, сверкая шлемами безопасности в свете мощнейших строительных ламп, столпились у выхода.
– Григорий Александры-ы-ы-ыч! Мака-а-а-а-ров!
Карцева кричит. Обедать зовет. Что-то сказать хочет? Что-то здесь в недостроенном Колизее надумала? Макаров энергично и отрицательно замахал руками. Идите, мол. Идите без меня. Я тут останусь.
– Макаро-ов! – Гулкое эхо разносит молодые счастливые голоса. Это Карцева своих питомцев-парников поорать сгоношила. Не отвяжешься от нее…
– Не-ет! – гаркнул он.
Смех и оживление в маленькой толпе, слегка шокированной его командирской резкостью. Ушли. Приятного всем аппетита. Григорий Александрович может и поработать.
Он один в кратере. Любопытно, как у древних возникла идея амфитеатра? Заглянули во чрево уснувшего вулкана и восхитились идеей? Наверное… Идея блистательна: всех по кругу. Равноудаленность – следствие центробежного разврата.
Герой на котурнах закрывает лицо маской. Кричит, поет, манипулирует сознанием равноудаленных, а те и рады. Смеются, плачут. Им кажется, что они мыслят. Марионетки, равноудаленные от истины, которая всегда посередине. В центре.
Макаров закрыл глаза. Представил себе Пашу Бачурина в российской олимпийской форме. Здесь, в этой точке пространства. В центре… Трибуны бушуют, Пашино лицо, Пашины глаза…
Звонок мобильного.
– Мишенька?
– Какой, к черту, Мишенька?!
– Простите. Я номером ошиблась.
Номером ошиблась… Мишеньку ей подавай! Случайность, конечно, но случайность – псевдоним Бога. Этот звонок не про Чайку ли проклятого подсказка? Он же Майкл. Мать, наверное, Мишенькой звала?
