— Наверное, наверху уже ночь наступила, — предположил Гимли, когда они остановились на очередной привал.
— Скорее всего, — согласился Леголас. — Может, и нам спать лечь? Сегодня был трудный день, нужно как следует восстановить силы.
Гимли немного подумал и тряхнул головой.
— Пожалуй, на сегодня и вправду достаточно, — сказал он. — Только в целях безопасности спать будем по очереди. Чур, я первый буду дежурить!
— Как хочешь, — не стал спорить Леголас и с лёгкой весёлостью посмотрел на Гимли. — Но ужин сегодня за тобой.
— Тоже мне, ужин! — хмыкнул тот.
Действительно, трудно было назвать полноценным ужином несколько кусочков сухарника и пару глотков воды из запасов Гимли. Но друзья ещё раньше договорились экономить свои припасы, ибо неизвестно, сколько им ещё предстояло провести времени в этих подземельях. Тем не менее сухарник помог им приглушить голод, а вода — жажду.
После трапезы Гимли закурил трубку и расслабленно улёгся прямо на полу, с лукавым прищуром глаз посматривая на друга, сидевшего рядом у стены.
— А знаешь, Леголас, о чём я сейчас мечтаю? — снова заговорил он, выпустив кверху несколько дымных колечек. — О «королевском соке», который испил Велин, чтобы обрести бессмертие. Что это вообще за напиток такой? Я бы тоже не прочь его попробовать…
— Не знаю, — помотал головой лесной принц. — Но могу заверить тебя, что у эльфов такого напитка нет.
— Хм, может, это древнее поэтичное выражение? Вы, эльфы, настоящие мастера стихосложения, так, может, расшифруешь?
— Ну-у, — задумчиво протянул Леголас, — в поэтическом значении соком иногда называют кровь…
— Ничего себе! — оторопел Гимли и от избытка эмоций даже приподнялся на локте. — Выходит, он выпил королевской крови? Уж не самого ли Тингола?! Всё ж таки тот долго носил при себе чудотворный Сильмарилл…
— Это уже смахивает на какую-то некромантию, — сморщился Леголас. — Я не разбираюсь в таких вещах, но хотелось бы верить, что Велин не был столь безумен.
Впрочем, сказал он это очень неуверенно.
Поспав несколько часов и, не ведая, день на улице или ещё ночь, Гимли и Леголас немного подкрепились и снова потопали вниз по коридору. Друзья не следили за временем и не считали шагов, но были уверены, что таким образом прошли уже не одну милю.
Между тем концентрация влаги в воздухе стала такой, что даже Гимли это заметил. Вода оседала на стенах мельчайшими каплями, которые в свете фонаря переливались, словно огранённые самоцветы. С потолка теперь регулярно что-то капало, а под ногами то и дело хлюпали текущие вниз по тоннелю струйки воды. Более того, из таинственных глубин подземелья навстречу приятелям вскоре поплыли настоящие облака пара. Почти прозрачные и прохладные, они поначалу не вызвали никакой тревоги. Но лишь до того момента, пока Гимли не вошёл в одно такое облачко. В ту же секунду золотые язычки пламени на его доспехах и щите вдруг вспыхнули ярким жёлтым огнём…
— Ух, Гимли, ты только посмотри на себя! — воскликнул Леголас, первым заметив это.
— Вот так чудо! — поразился Гимли, останавливаясь и оглядывая себя. — Что бы это значило?
— Я чувствую, как напряглась защитная магия на твоих латах. Боюсь, им не понравились эти непонятные облака пара, идущие снизу. К слову, мне этот пар тоже кажется подозрительным…
— Хм, я не испытываю никаких неудобств, — сказал Гимли, прислушиваясь к своим ощущениям. — Видно, чары доспехов хорошо справляются со своим предназначением. Зато мне стало только любопытней: что скрывает в себе этот пар?
— Какую-то зловредную магию, — уверенно заявил Леголас. — В этом у меня нет сомнений.
— Может, это и есть «ядовитое дыхание глубин»?
— Всё возможно. Но раз уж твоя новая броня выдерживает эти чары, то пар, скорее всего, является лишь отголоском этого загадочного «дыхания».
— Почему ты так решил?
— Сам посуди: если Велина убила какая-то глубинная отрава, а пар тебя не тронул, значит, он не такой уж опасный. Как видишь, на меня он вообще никак не влияет. В противном случае твои железяки не спасли бы тебя. Да и я бы, наверное, долго не продержался.
— Но что если Велин в момент смерти был не в доспехах?
Это простое соображение заставило эльфа на мгновение задуматься.
— Увы, но этого мы не знаем наверняка, — уронил он. — И нам ничего не остаётся, как опытным путём подтвердить или опровергнуть все наши домыслы.
Однако Гимли его энтузиазма не разделил.
— Что-то у меня совсем пропало желание соваться вниз… — проговорил он в великом сомнении.
Только как бы он ни ворчал, а деваться им было некуда, и Гимли это прекрасно понимал. Посему парни несколько минут постояли, пытаясь обнаружить изменение своего самочувствия, а затем с максимальными предосторожностями пошли дальше. Они ещё не знали, что разгадка мучившей их тайны находилась ближе, чем они изначально предполагали.
