Серое каменное строение с большими окнами-витринами выходило на старую трамвайную линию. У входа были расставлены тюки сети, и Бёрджес тут же понял причину злости рыбаков. Сети облепило несколько дюжин котов. Они царапали и рвали – а некоторые так и вовсе грызли зубами – канаты. Сперва за торчащими повсюду хвостами не было видно, что эти усатые проходимцы делают, но, подойдя, Бёрджес различил, что в сетях прячутся чайки. Загнанные птицы били клювами, стараясь клюнуть настырных котов, а те продолжали свою работу, вскрывая тюки, словно опытные грабители – несгораемые шкафы.
Толкнув дверь, Бёрджес погрузился в гул и рокот, издаваемые тремя большими механизмами. Перебирая латунными «паучьими» конечностями, они быстро и умело плели сети. Помимо них, в лавке по продаже снастей, также были ряды гарпунов и удочек, ящики с поплавками и свинцовыми грузиками, а в углу стоял крошечный одноместный батискаф, похожий на проклепанное яйцо.
Стойки здесь не было, и хозяин, лысый мужчина с объемистыми бакенбардами и в черной вязаной кофте, развалившись на стуле, читал «Габенскую Крысу».
Опустив газету, он глянул на посетителя и унылым голосом произнес:
– Лучшие снасти в Моряцких кварталах. Крепко, надежно, удержат даже кита.
Бёрджес с сомнением кивнул, оглядывая хозяина лавки. Тот с виду напоминал здоровенную мятую подушку, упакованную в одежду и перетянутую подтяжками, а мадам Бджиллинг ничего не говорила о том, что приходивший к Няне человек – толстяк. Осознание постучало по его макушке костяшками безжалостных пальцев: снова не то!
– Шакара! – выругался Бёрджес. – И где искать Удильщика?!
– Перед вами, – ответил хозяин лавки.
– Не вы! Мне нужен другой Удильщик! Я как те рыбаки – пытаюсь поймать его, но он всякий раз выбирается из сети.
Торговец снастями удивленно изогнул бровь.
– Зачем же его ловить, если можно просто заглянуть к мадам Пиммерсби?
– Что еще за мадам?
– Она всегда в это время сидит на Якорной площади. Это тут недалеко.
– И у нее я найду Удильщика?
– Где же еще, как не у нее?..
Покинув лавку, Бёрджес наделил хмурым взглядом котов и пошагал в сторону арки между двумя домами располагавшейся по другую сторону трамвайной линии. В этой арке висел ржавый якорь, который он заприметил еще издалека – видимо, указанная площадь находилась где-то там.
Предчувствие подсказывало Бёрджесу, что он снова найдет вовсе не то, что ищет, но что еще оставалось…
Почти всю Якорную площадь – большое пространство, ограниченное домами с серо-зелеными чешуйчатыми крышами, занимал собой рынок. Деревянные прилавки, покрытые морской солью, соседствовали с бочками на колесах и похожими на цирковые фургонами. Меж ними были натянуты полосатые навесы.
Коптили печи, на которых тут же жарили и пекли нечто отвратительное, что продолжало дергаться даже на жаровне. Крики торгашей перемежались криками чаек и гомоном снующих меж рядами покупателей.
Озираясь по сторонам, Бёрджес шел вдоль прилавков, заваленных ракушками, рыбой и сушеными водорослями. Тут и там высились пирамиды глиняной посуды, расписанной синей краской, и причудливые фигуры из кораллов. Хлебные лепешки соседствовали с табаком и тем, что вызвало у Бёрджеса приступ тошноты, – рыбой в сахаре. В одном фургончике среди гор ниток устроилась женщина, вязавшая кофты, шапки и шарфы. Другой был обвешан сотнями разнообразных фонарей и ламп. Третий походил на передвижной винный погреб – все место в нем занимали бутылки. В еще одном – Бёрджес даже расчихался, проходя мимо, – стояли мешки с разноцветными специями.
Рядом с прилавком, заставленным консервами, на бочке сидел длинноусый старичок, играющий на концертине, – мелодия, которую он извлекал, нагнетая меха своей гармоники, – пыталась казаться веселой, но в ней проскальзывало нечто тревожное.
«Именно под такую музычку висельники танцуют в последний раз», – подумал Бёрджес.
Впереди проскрипели колеса тележки, которую толкал перед собой высокий скрюченный тип в покосившемся цилиндре. На борту тележки было выведено:
Бёрджеса внезапно посетила идея, и он остановил продавца кукол:
– Почем?
Мэтр Думмеролль подбоченился, измерил Бёрджеса въедливым взглядом и сказал:
– Каждый деревянчик по пять фунтов. Злодеи по семь.
– Кто из них злодеи? И почему это они дороже?
– Злодеи – те, что с острыми усами и длинными носами. А дороже они, потому что их все берут. Выбирайте, мистер.
Бёрджес склонился к тележке и принялся разглядывать деревянчиков. Это было непросто: в куклах он ничего не смыслил, к тому же все они смотрели на него своими пуговичными глазами, и каждая будто умоляла выбрать именно ее. Деревянчики не выглядели новыми – скорее, они выглядели так, словно прошли не одну театральную постановку, а некоторые к тому же побывали в крысиных зубах.
Злодеев Бёрджес отмел сразу же: ему и в обычной жизни хватало различных прохвостов, к тому же переплачивать за них он не собирался.
