Длинный причал, о котором говорила мадам Бджиллинг, оказался местом довольно странным. Прямо на мостках громоздились дощатые лачуги, нависающие над водой, тут же были пришвартованы лодчонки, крытые досками, штопаными полотнищами и мятой жестью. Повсюду на причале в зловонном дыму, вырывающемся из множества труб, ютились личности настолько жалкие, что даже какой-нибудь нищий из Саквояжни в сравнении с ними мог бы справедливо считаться почтенным джентльменом. По большей части хромые, горбатые, с втиснутыми в плечи головами, они сновали по мосткам, разбирали какой-то хлам и возились в кучах ветоши.
Все эти типы представляли собой удильщиков – как выяснилось, это была местная, с позволения сказать, профессия: что-то вроде канализационных тошеров из Тремпл-Толл – удильщики занимались тем, что бродили по берегу и собирали все, что прибило морем, в надежде отыскать что-нибудь, что можно будет продать.
Около часа Бёрджес расхаживал по причалу, заглядывал в лачуги и в щели под настил, в поисках нужного удильщика, но среди всего этого сброда он так и не нашел никого, кто хотя бы отдаленно напоминал человека, описанного хозяйкой гостиницы. Вывод напрашивался очевидный: его здесь нет.
Блуждая по причалу, Бёрджес основательно продрог, пальто и котелок покрылись пылью. Еще и чайки эти проклятые – одна пыталась стащить у него шляпу.
– Чего уставилась? – раздраженно бросил Бёрджес неудавшейся воровке, нагло на него глядевшей с деревянной опоры, и показал чайке «чайку».
Сойдя с причала и раздумывая, что делать дальше, он уже собирался вернуться в гостиницу, когда увидел любопытную картину: на берегу, в тени ржавого буксира, стоящего на уходящих в море рельсах, сгрудилось несколько рыбаков. Все они чему-то бурно возмущались. Приземистый старик в вязаной шапке демонстрировал остальным рваную сеть, ругался и клял на чем свет стоит «хмыря», который ее ему продал:
– Пелядь ползучая! Тухлогаз мелководный! Я ведь, братцы, уже вытащил сеть из воды, почти затащил ее на борт. Пурпурный роклин! Не заплыть мне за бакен, если я не видел его своими глазами! Красавец! Шесть футов! И тут эта трухлядь рвется, и мой роклин уходит, вильнув хвостом, как трактирная девка подолом! Уже вторая сеть худая, как панталоны старухи!
Другие поддержали:
– И у меня на той неделе сеть разлезлась!
– Кузен мой Ржавый, вы его знаете, тоже купил у хмыря плетенку, так она – борода, путается сама!
– Да! У всех было! В последнее время этот хмырь сует одну дрянь! Самого торгаша в сеть и под пыль! Пусть пузырей попускает!
– Чтоб нога у меня отнялась, если я еще зайду хоть раз к Удильщику!
Бёрджес оторопел. Удильщик! Да быть такого не может!
«Думай за двоих, – напомнил он себе. – Нужно вытащить сведения из этих рыбаков. Напрямую спрашивать не стоит. Тоньше, ловчее…»
Подойдя, Бёрджес вклинился в разговор с ловкостью паровоза, пытающегося протиснуться в дверь игрушечной лавки на полном ходу:
– Я тут услышал, вы сети обсуждаете.
Рыбаки повернулись к нему. Взгляды их были ожидаемо враждебными и подозрительными. Парочка типов положила ладони на рукояти ножей.
– А ты кто будешь? – спросил старик с рваной сетью. – Нечего чужакам уши греть у нас на берегу.
– Да я не то чтоб чужак. Дядя мой рыбу ловит на краю Гадкого взморья. – Бёрджес неопределенно ткнул рукой, указывая, как он надеялся, подальше от того места, где они стояли. – Одноглазый, знаете его?
– Который Вонючка? Или который Джеккери?
С вонючками Бёрджесу не хотелось иметь родства даже вымышленного, и он сказал:
– Джеккери. Говорю же, знаете. У него на днях сеть прохудилась. Вот думал прикупить ему новую.
– Эй, а я тебя помню! – воскликнул один из рыбаков, сутулый длиннорукий тип с курчавой бородой, в которой застряли водоросли. – Ты ж вчера с моей дрезины рыбу в «Плаксу» перетаскивал. У мадам Бджи горбатишься?
– Ну да, думал, как дядя, в рыбаки податься, но это ж мастерство – терпение нужно. Не каждому умение это по плечу.
Любой намек на подозрительность тут же исчез из взглядов рыбаков. Хмурые обветренные лица чуть разгладились.
– Так вот про сеть, – продолжил Бёрджес. – Нужна новая. К Удильщику, что ли, сходить?
Ответом ему стали бурные возражения: «Не коломуть!», «Башка дырявая!», «Вынырни со дна!» – и заверения, что уж лучше мурене в пасть, чем к нему.
– А где его лавка находится? Чтобы я уж точно к нему не попал ненароком…
– Да на Просоленной улице, напротив харчевни «Боль-в-ноге». Увидишь вывеску с удильщиком, обходи ее стороной…
Поблагодарив рыбаков, Бёрджес направился в Моряцкие кварталы, еще даже не догадываясь, что его ждет…
…Лавку «Удильщик» он нашел довольно быстро.
