Удильщик прошел меж волнами туда-обратно и затянул песню, в которой представился и рассказал о том, что он – вовсе не человек, а страшное порождение моря и шторма. Дух, пробуждающийся лишь когда слышит детский плач, и обретающий плоть лишь на мгновение – чтобы принести воздаяние жестоким людям.
Общий свет снова погас, вокруг Удильщика начали менять декорации. Рабочие сцены делали это недостаточно быстро, поскольку он снова повторил последний куплет. А затем еще раз и еще…
Наконец свет зажегся, и зрителям снова предстал дом рыбака. Жены его нигде не было видно, сам рыбак покачивался в гамаке и храпел с бутылкой в руке, а ребенок сидел у окна и плакал. В очередной грустной песне он молил, чтобы кто-то пришел и спас его. И кто-то пришел.
Раздался стук в дверь, она распахнулась, и Удильщик проник в дом. Он перерубил ножом один из узлов на гамаке, и рыбак свалился на пол. Проснувшись, глава семейства возопил и уже сжал кулаки, чтобы напасть на незваного гостя, но Удильщик зажег свой фонарь, и тот застыл.
Удильщик развернулся и покинул дом, а рыбак, как лунатик, потопал за ним. Мстительный дух завел его в море, и рыбак, ко всеобщей радости, утонул.
Началось второе действие. В нем были новый дом и новое семейство – на этот раз злобной швеи. Она измывалась над своей дочерью, которую играл все тот же карлик, но в другом парике. Несмотря на глупые косички, изображал девочку он неплохо. События разворачивались предсказуемо: швея била дочь, та плакала и танцевала, жаловалась на мать, и в итоге снова явился Удильщик. Он зажег фонарь и завел швею в море.
В третьем действии сюжет несколько изменился. В нем появились констебли. Они искали Удильщика и почему-то расхаживали повсюду с висельной петлей, используя ее, как собаку-ищейку, и приговаривая: «Петля найдет свою шею». Повсюду висели плакаты с изображением Удильщика, постоянно из разных окон вылезал судья в парике и повышал сумму вознаграждения за поимку убийцы. Но Удильщик был неуловим. Он завлекал в море все больше злобных родителей, а продавцы плеток и тростей для наказаний хныкали о том, что почти разорились.
Закончилось все тем, что толпа разъяренных горожан отправилась на охоту за Удильщиком. Они подкараулили его и принялись в него стрелять, но пули его не брали. И тогда он зажег фонарь. На этот раз вместо того, чтобы топить их, он пригрозил, что явится за каждым, кто будет бить своего ребенка, и исчез. Испуганные взрослые очнулись и разбрелись по домам, выбрасывая плетки и трости, а счастливые дети (в лице карлика и нескольких стоящих на коленях актеров) затянули песню о том, что ужасные времена побоев остались в прошлом и теперь у них появился защитник, который ни за что не даст их в обиду.
На этом пьеса закончилась.
Зажгли свет, и актеры вышли на поклон. Благодарные зрители отцедили им немного аплодисментов, после чего начали расходиться. Актеры потянулись за кулисы.
Бёрджес ждать не стал и бросился к выходу из ложи. Недоумевая, Эдит Бишеллоу поспешила за ним.
– Куда вы?! – стараясь не отставать, спрашивала она, на что Бёрджес ответил, что должен схватить Удильщика, пока тот не ускользнул.
Торопился он, впрочем, напрасно. Актер, сыгравший главную роль, никуда ускользать не спешил и устроился в своей гримерке вместе с карликом, где они решили скрасить ночь бутылочкой какой-то лиловой дряни из приплюснутой бутылки.
Там его Бёрджес и мисс Бишеллоу и обнаружили. Карлик был выставлен вон, дверь заперли на ключ, и начался допрос, к которому Бёрджес решил подойти со всем возможным пристрастием. На какое-то время он вновь стал собой – опытным в таких делах Хмырром Хоппером.
По всей видимости, слегка заразившись театральностью от актеров, он принял угрожающую позу и пробасил:
– Наконец, ты попал ко мне в руки, неуловимый Удильщик!
Актер, игравший Удильщика, совсем растерялся. Под маской обнаружилось лицо очевидного простофили: круглое и слегка поплывшее, расширенные от страха серые глаза часто моргали, от ежесекундного сглатывания дряблая шейка мелко дрожала. Он переводил недоуменный взгляд с Бёрджеса на весьма заинтересованную разворачивающейся у нее на глазах новой пьеской мисс Бишеллоу.
– Я не понимаю, чем вызвал ваш гнев, сэр, – промямлил Удильщик. – Вам не понравился спектакль?
– Не понравился, – ответил Бёрджес. – Но речь не о том. Я пришел не из-за пьесы. Меня интересует Няня. И ты мне все о ней расскажешь: кто она, откуда прибыла в Габен, что вас связывает, кого она ищет, что за тварь она с собой приволокла сюда.
– Я не…
– Только вякни, что ничего не знаешь. Я не в настроении шутить – слишком долго я за тобой гонялся.
– За мной?! Но я ведь ничего не сделал! Или… – Он вдруг побелел. – Вас послала Мальвина?
– Что еще за, пропади ты пропадом, Мальвина?
