От жара лицо Гоббина раскраснелось, из глаз текли злые слезы.
– Послушайте меня, сержант, – попытался образумить его доктор. – Вам представился шанс хоть как-то исправить то, что совершил Клык. Эти дети жили своей обычной жизнью, они ничего плохого не сделали, но их втянули в свои грязные игры против воли – превратили в марионетки. Вам не удалось спасти воспитанников мисс Эштон, но вы можете спасти этих бедолаг.
Гоббин тряхнул головой.
– Спасти их?
– Несколько детских жизней. Они в ваших руках, сержант.
Доктор не мигая глядел на старшего сержанта, ожидая, что тот предпримет. Лицо Гоббина было искажено от гнева, тяжелая складка рта искривилась, и губы дрожали, словно их хозяин неслышно говорил сам с собой. Затянутый белесой поволокой глаз тонул в тени, а другой, казалось, горел. Было видно, что сержант готов нажать на спусковой крючок, взять нож и отправиться вниз в поисках детей, чтобы лично перерезать горло каждому из них. Несмотря ни на что, Натаниэль Доу почувствовал, что его слова смогли заронить в душу этого человека сомнение.
Гоббин опустил инъектор, вытер лицо рукавом мундира.
– Я не верю в искупление.
Доктор Доу кивнул: он тоже не верил.
Старший сержант спрятал инъектор в карман мундира и, схватив за шиворот лежащего мальчишку, поволок его к выходу с чердака. Доктор Доу поспешил за ним. Стоило им оказаться на лестнице, из-за двери донесся грохот – кажется, рухнула одна из колонн.
На втором этаже доктор и сержант едва не натолкнулись на Хоппера. Констебль, похожий на свежесваренного лобстера, стоял у лестницы. У его ног лежали двое усыпленных мальчишек.
– Итого трое, – отметил доктор Доу. – Сколько их здесь всего?
– Я видел еще одного. Шустрый мерзавец – проскочил у меня между ног. Он где-то внизу.
Коридор уже весь тонул в дыму, разобрать кругом что-то было сложно. Из комнат доносился треск пламени.
– Вы уверены, что на втором этаже никого нет, мистер Хоппер?
– Уверен.
– Тогда нужно поймать последнего и убираться отсюда, пока…
Слова доктора прервал крик.
– Шнорринг! – воскликнул Хоппер.
– Хватайте детей, констебль!
Хоппер взгромоздил себе на плечи двоих мальчишек, как мешки с соломой. Гоббин поднял на руки третьего, и они поспешили вниз.
Доктор уже собирался велеть Хопперу вынести усыпленных детей из дома, но на первом этаже им открылась преотвратная картина: огонь был уже и в прихожей. Входная дверь оказалась завалена мебелью и вещами – все они были объяты пламенем. Пробраться через них возможным не представлялось.
Они поспешили в гостиную. Здесь все обстояло так же паршиво. Обойная ткань была будто облита рыжей краской и отпадала от стен кусками. Трещал лак, горел купленный на аукционе гарнитур, пылали портреты на стенах – краска бугрилась и надувалась пузырями, семейное древо пожирал огонь, а лица вымышленных родителей старшего сержанта Гоббина плавились и текли. В огне исчезали жизнь и воспоминания. Было ли здесь что-то подлинное? Ответ мог дать только хозяин дома.
Помимо прочего, последний мальчишка успел поджечь и шкаф с тайным проходом.
Сам мелкий поджигатель находился неподалеку – угрожающе надвигался на пятящегося к камину Шнырра Шнорринга.
Доктор решительно ступил на тлеющий ковер, шагнул к мальчишке. Голова с зализанными волосами повернулась к нему, и в следующий миг в щеку зубастого монстра вонзилась ампула.
Мальчишка закричал, вырвал ее и бросился на доктора. Тот ударил наотмашь саквояжем, и ребенок отлетел в сторону. Зубастый прихвостень Няни попытался подняться, но веки его дрогнули, опустились, и он рухнул на пол, где и застыл без движения.
– Мистер Шнорринг! – Доктор гневно повернулся к бродяге. – Почему вы все еще здесь?!
– Я пытался… выскользнуть, но… Дверь… А потом этот… жуткий…
– Неважно. Берите его. И следуйте за нами. Мы спустимся через люк.
Голос доктора звучал так грозно, что Шнырр не посмел ослушаться, лишь что-то забормотал. Подойдя к мальчишке, он сморщил лицо от отвращения, осторожно потрогал его носком башмака, после чего схватил за ногу и потащил по полу.
Покинув гостиную, они вошли в кухню и спустились в погреб. В углу чернело круглое отверстие люка. Первым в него полез старший сержант. Хоппер начал одного за другим передавать ему усыпленных мальчишек. Когда они все переместились вниз, следом спустился и сам констебль, а за ним и доктор.
Натаниэль Доу ожидал, что в тоннель вот-вот спустится и Шнырр Шнорринг, но прошло мгновение, затем еще, и еще, а бродяга все не появлялся.
– Да чтоб меня! – пророкотал доктор. – Где он?! Мистер Шнорринг! – задрав голову, позвал он, но никто не ответил.
Выбора не оставалось.
Доктор взялся за ржавые скобы лестницы.
– Вы что, хотите туда вернуться?! – возмутился Хоппер.
– Уносите детей, констебль. Найдите люк и вытащите их на поверхность. Я догоню.
В ответ раздалась ругань, но доктор уже не слушал. Поднявшись в погреб, он ринулся к кухне. Бродяги не было и там.
Прихожая уже напоминала один большой костер. Дым застлал собой все кругом, и доктор, вытащив платок, зажал им рот и нос…
