Обнаружился Шнырр Шнорринг в гостиной. Увидев его, доктор даже не поверил в то, что подобная глупость может существовать.
Пытаясь обогнуть горящий диван, бродяга пробирался к стене с медалями.
– Шнорринг! – закричал доктор. Его легкие тут же наполнились дымом, и он закашлялся.
– Она моя! Моя! – не поворачивая головы, ответил Шнырр.
Доктор Доу шагнул в гостиную. Нужно было хоть как-то привести в чувство этого болвана.
Глаза слезились, а удушливый запах гари проникал даже сквозь платок. Кругом пылали стены, огонь тек по ним, облизывая панели, он был уже и над головой. Шкафы напоминали горящие колонны. От жара сам воздух уже плавился.
Шнырр Шнорринг добрался до стены и схватил медаль.
– Да! Я заполучил ее! Моя…
Наверху раздался треск. Доктор успел отпрыгнуть в последний момент, когда вниз провалился кусок перекрытия. К золе и пеплу добавилось облако каменной пыли.
Натаниэль Доу поднял взгляд. Шнырр стоял у стены в нескольких шагах от него. Он все еще улыбался, но ужас уже затопил его глаза.
– …Награда, – закончил бродяга, и в следующий миг между ним и доктором столбом поднялось пламя.
Шнырр Шнорринг закричал, а потом крик оборвался. Бродяга исчез в огне…
Пребывая в одном шаге от обморока, доктор Доу попятился. Вытесненный огнем и опаляющим лицо жаром, он выбрался из гостиной и, пошатываясь, двинулся на кухню – только в погребе, куда еще проникло не очень много дыма, ему удалось как следует прокашляться. Несмотря на это, рот его, по ощущениям, был полон золы…
Спустившись в канализацию, доктор отряхнул пальто, сорвал с головы цилиндр, а затем просто вернул его на место – чистить этот кошмар не имело никакого смысла.
Бросив последний тяжелый взгляд на проем люка, он крепко сжал ручку саквояжа и двинулся по тоннелю.
«Награда, – думал доктор Доу. – Он получил свое. Джон-щёлк-щёлк спустя годы после своей казни отомстил тому, кто его разоблачил…»
…Колесико запала провернулось под пальцами доктора, и… отвалилось.
Впервые за долгое время Натаниэлю Доу захотелось как следует выругаться, но, к его огорчению, подходящего случаю ругательства в его памяти не нашлось.
Его любимая переносная лампа не выдержала столкновения саквояжа с напавшим мальчишкой. Плафон разбился, также можно было констатировать смерть зажигательного устройства.
Доктор решил действовать старым способом и зажег фитиль от спички. Пятно рыжего света чуть расползлось, но его было достаточно, чтобы разглядеть завал. Тоннель, по которому Натаниэль Доу шел, вдруг уперся в нагромождение старой мебели, каких-то ящиков, бочек и прочего хлама. Видимо, жильцы ближайших домов решили устроить под землей свалку.
– И чем только занимаются городские службы?! – проворчал доктор, оборачиваясь кругом.
Увидев темнеющее ответвление большой каменной трубы, он нырнул в него и быстрым шагом продолжил путь. Хоппер и старший сержант Гоббин, скорее всего, уже выбрались на поверхность. Быть может, даже вызвали пожарных. Нужно было догнать их как можно скорее, пока не прибыла полиция из Дома-с-синей-крышей…
Шаги доктора чавкали на какой-то слизи, отражаясь эхом от сводов, порой по сторонам подрагивали трубы, где-то капала вода. Несмотря на острое желание покинуть эту зловонь, доктор блуждал по канализации довольно долго. По пути ему попалось еще три завала, ни одного люка или лестницы наверх не наблюдалось.
В душе зародилось нехорошее предчувствие: хлам отчего-то перегораживал именно проходы – показалось, что он не просто кое-как в них нагроможден, а аккуратно и очень дотошно сложен. В этом угадывалось нечто… Доктор никак не мог сформулировать в мыслях, что именно, но с каждым шагом его подозрения все крепли. Он вдруг ощутил себя мышью в лабиринте, которую ведут строго определенным и выверенным маршрутом.
И тем не менее, полицейских в коллекторах не было, а это значило, что они либо ушли слишком далеко, либо все же нашли лестницу.
Увидев очередной завал, доктор уже открыл было рот, чтобы выругаться – даже он уже подобрал подходящие слова, – когда вдруг услышал голоса.
Свернув в тоннель с настолько низкими сводами, что пришлось даже снять цилиндр, доктор Доу наконец увидел впереди металлические скобы лестницы и люк, пробитый в каменной кладке.
Подниматься он не торопился и вместо этого прошел по тоннелю еще несколько ярдов.
– Ну разумеется…
Раздражению его не было предела: впереди, конечно же, виднелся завал. Путь ему оставили только один. Вернувшись к лестнице, доктор начал подъем.
«Надеюсь только, мы не сильно отдалились от дома сержанта, – появилась в голове мысль. – Что-то грядет. Он должен все видеть…»
Выглянув из люка, доктор Доу увидел Хоппера и Гоббина: они стояли у разложенных на земле под стеной дома, словно рыба на рыночном прилавке, мальчишек. Старший сержант держался за голову, – он явно никак не мог прийти в себя от потрясения. Констебль в своей неуклюжей манере пытался убедить его, что жизнь все еще продолжается, но тот будто не слышал ни единого слова. Вряд ли Гоббина могло сейчас что-нибудь успокоить. Доктор Доу понимал, что нет тех слов, которые способны утешить человека, чей дом сгорел.
