Сложив письмо, Джаспер издал глухое рычание, которое ничего общего с хладнокровием и сдержанностью не имело. Было очевидно, что дядюшка решил преподать ему урок! Хотел, чтобы Джаспер почувствовал себя на его месте, когда племянник сбегает из дома и ввязывается в разные опасные дела.
– Вот ведь мстительная тошнотворная ворона! – воскликнул он.
Найджел Боттам глядел на него непонимающе.
– Что за ворона?
Джаспер не ответил. Взяв со столика очередной шприц и склянку с лекарством, он сердито глянул на мистера Боттама. А потом встрепенулся, собрался и нацепил на себя весьма серьезный вид, отчего стал напоминать своего дядюшку.
– Я скоро вернусь, – сказал он. – Сейчас моего внимания требует еще один пациент. – Джаспер бросил взгляд на пленника, извивающегося в своей стеклянной тюрьме. – И кажется, мне нужна еще одна пустая банка.
***
Холодная осенняя ночь. Завывает ветер, снуя меж крыш. Потрескивает фитиль, раздаются топот ног и хихиканье, похожее на царапанье заточенных ногтей по двери, что-то лязгает, звуки ударов, нарастающее тяжелое дыхание и… крики…
Если бы все это было лишь аудиодрамой, потрясенные слушатели, прильнув к раструбам радиофоров, застыли бы, боясь шевельнуться, боясь сделать вдох.
Происходящее в глухом темном переулке, затерянном где-то в глубине Тремпл-Толл, накалилось до такой степени, что, вздумай кто-то из воображаемых слушателей коснуться воображаемого рога радиофора, он точно обжег бы палец.
В тугой узел звуков добавился глухой щелчок – и ампула не вылетела, застряв в стволе.
Инъектор заклинил!
Доктор Доу выругался и ударил им бросившегося на него мальчишку по голове. Зубастый взвыл и отпрыгнул на пару шагов. Но другие этого будто бы и не заметили.
Ситуация складывалась, мягко говоря… неприятная. Искать более подходящий эпитет к ней у доктора не было ни возможности, ни желания.
На земле в стороне лежало двое усыпленных мальчишек – в стране забвения они составили компанию тем, что были обезврежены еще в доме, но остальные трое носились кругом, то и дело появляясь из темноты, пытаясь добраться до доктора, а потом снова ныряя за дрожащий круг света, который создавала его лампа. Мелькали черные глаза, клацали острые зубы. Казалось, эти капканьи пасти были повсюду.
Доктор Доу вжимался в стену дома, держа лампу над головой, – если мальчишки ее достанут, все будет кончено. Если фитиль погаснет, в кромешной темноте эти маленькие монстры попросту загрызут свою жертву.
Ловушка захлопнулась. Выбраться из переулка не представлялось возможным – Няня и ее мерзкие прихвостни перекрыли все пути к отступлению. Кроме открытого люка в канализацию…
Доктор уже думал о том, чтобы спуститься, – сбежать, разумеется, не выйдет, учитывая завалы в тоннелях, но через проем мальчишки смогут последовать за ним лишь по одному. И все же люком Натаниэль Доу пока не мог воспользоваться: если он спустится, Гоббин останется здесь один.
Где же констебль Хоппер?! Его помощь сейчас была бы кстати, ведь на старшего сержанта полагаться не приходилось…
– Гоббин! – закричал доктор. – Да очнитесь же!
Старший сержант стоял в нескольких шагах от него и не шевелился. Не обращая внимания ни на крики, ни на схватку у стены, он просто стоял и потрясенно смотрел на женщину в черном. А она смотрела на него, всем своим видом являя воплощенную ненависть.
Мальчишки тем временем сменили тактику. Если прежде они нападали по очереди, то сейчас, уяснив, что доктор больше не может в них выстрелить, двинулись к нему все разом. Медленно и осторожно, неумолимо сокращая расстояние.
Но так ли их жертва была безоружна?
Отбросив в сторону бесполезный инъектор, Натаниэль Доу выхватил из внутреннего кармана пальто скальпель.
– Не заставляйте меня! Гоббин!
