Минут через десять Винки уже не смог это игнорировать и подошел к другу.
Газетчик лежал на спине, голова его была чуть повернута, нос как будто заложило, и он дышал ртом. С утреннего разговора картина ухудшилась: во рту у Сэмми не осталось уже ни одного зуба!
Не осмелившись его будить, Винки вернулся на свой ящик.
«Никакой это не грильяж, – думал он с тревогой. – Они что-то с ним сделали…»
После случившегося в переулке, когда Сэмми вернулся, Винки надеялся, что все осталось позади. Сэмми был тут, он не исчез, как усыновленные Сиротки, монстр из коляски его не заполучил, но вывод напрашивался неутешительный: та встреча просто так не прошла. Может, монстр как-то отравил Сэмми?
Хуже всего – и Винки это прекрасно ощущал, – впереди будет что-то еще. Зубами дело не ограничится. Если бы он только знал, как помочь Сэмми. Вот только что он мог предпринять?
Предаваясь мыслям о собственной полнейшей беспомощности, Винки скреб ложкой дно жестянки и глядел в окошко под потолком…
…Долго Сэмми не спал. Проснувшись от очередного кошмара, он дернулся и едва не свалился с гамака. После чего поднялся, натянул башмаки и потопал к выходу.
Решив снова проследить за Сэмми (может, удастся раскрыть секрет его выпадающих зубов), Винки дождался, когда газетчик покинет подвал, и вышел за ним. Увидев, как Сэмми потрусил со станции, он уже было двинулся следом, когда его неожиданно окликнул мистер Боури:
– Винки! Сюда иди!
Кебмен сидел на передке своего экипажа и кутался в пальто. Винки сразу же обратил внимание на то, что настроение у мистера Боури не из лучших – все характерные черты были на месте: поджатые губы, каштановые бакенбарды подрагивают, в глазах туман – кажется, кебмен опустошил лишнюю бутылочку угольного эля за завтраком. А еще, видимо, после вчерашнего разговора, его отношение к Винки не изменилось.
– Добрый день, мистер Боури, я…
Кебмен его прервал. Дернув головой, он указал на свой экипаж.
– Тебя там ждут.
– Меня?
Мистер Боури отвернулся, и Винки понял, что засыпа́ть его вопросами бессмысленно.
«Кто это меня там ждет? Что за странности?»
Неуверенно подойдя к дверце кеба, он осторожно постучал. В тот же миг она открылась, и из салона выглянул мальчишка с хитрым носом торчком и волосами, скрывающими половину лица.
– Привет, Винки, – с широкой улыбкой сказал Джаспер Доу. – Забирайся.
Он отодвинулся, и Винки, теряясь в догадках, что здесь вообще происходит, вскарабкался на подножку и сел в салон. Как только он оказался внутри, дверца закрылась – салон тут же погрузился в темноту. Кто-то пару раз стукнул о стенку за местом кебмена, и экипаж, качнувшись, сдвинулся с места.
– Добрый день, Винки с Чемоданной площади, – прозвучал в темноте голос, и Винки вздрогнул, узнав его. На сиденье напротив, рядом с Джаспером, сидел обладатель черного цилиндра. У него на коленях маленький работник станции кебов различил очертания саквояжа.
– До… добрый день, доктор Доу. А что?.. Куда мы едем?
Доктор Доу отодвинул в сторону шторку на окне, и в салон проникло немного света с улицы. Повернув защелку и откинув окошко, доктор достал из кармана портсигар и закурил папиретку. Наружу пополз темно-красный дым. Запахло вишневым пирогом – как-то Винки повезло добыть кусочек такого пирога из мусорки и пах он точно так же, как докторский табак. Между доктором и его племянником на сиденье стояла небольшая гармошка – предмет, который совершенно не увязывался с этим мрачным джентльменом.
– Мы едем на улицу Флоретт, – радостным голосом сообщил тем временем Джаспер. – Мы уже все подготовили.
– Что подготовили?
– Джаспер, полагаю, нужно ввести юного джентльмена в курс дела, – сказал доктор Доу. – Только прошу тебя, избавь его от излишних подробностей. Попрактикуйся в лаконичности.
Джаспер ухмыльнулся с таким видом, будто он – сама лаконичность.
– Винки. Ты ведь знаешь, что мы с дядюшкой время от времени занимаемся кое-какими тайными делами? – Винки кивнул, и он продолжил: – Так вот, прямо сейчас мы как раз занимаемся таким делом. Оно очень тайное, невероятно загадочное, и только от нас с дядюшкой зависит, удастся ли злодеям и заговорщикам претворить в жизнь их коварный план…
– Поменьше театральности, Джаспер, – поморщившись, сказал доктор. – Ближе к делу.
Джаспер вздохнул и перешел к сути:
– Возле канала, на краю улицы Флоретт, стоит один дом. И там устроили себе логово заговорщики, о которых я говорил, – их там много и все строят козни. Старушка, учительница музыки, злобный усатый тип… В их число входит даже констебль. Да-да, констебль. По правде, мы знаем пока что только четверых, но уверены, что и прочие жильцы дома участвуют в разных грязных делишках.
– А что за грязные делишки? – спросил Винки.
– Мы считаем, что они похищают детей.
Винки даже подпрыгнул от неожиданности. Быть не может! Если бы он умел эффектно присвистывать, как Лис, то тут же бы присвистнул.
Отметив его реакцию, Джаспер покивал.
