Чердак внизу опустел – все перебрались на мостки, ловко вскарабкавшись по веревочным лестницам. Часть «Хрипунов» легла спать, другие взялись за иглы и принялись штопать одежду, некоторые играли со сломанными и грязными игрушками, найденными, видимо, на какой-то свалке.
Винки наблюдал за «Хрипунами» – они казались ему такими обычными и будто бы ничем не отличались от Сироток. Здесь был даже свой «Вакса» – смуглый паренек, который, судя по всему, приехал в Габен откуда-то из тех же мест, что и подручный Лиса. Остальные называли его Гуталинчиком.
Но по-настоящему удивило Винки, что среди «Хрипунов» была девочка. Лет двенадцати-тринадцати, со здоровенной копной сильно вьющихся волос, которая не смогла бы поместиться ни в одну шапку или шляпу.
Когда Жук убежал с запиской, а Носач занял наблюдательный пост у большого круглого окна, она уселась на мостках прямо над Винки, пристально его разглядывая.
Винки поспешно отвернулся: вдруг она пытается залезть ему в голову? Он слышал, что некоторые женщины так умеют – пробираются в ухо или через ноздрю и копошатся в мыслях, вытаскивая все самое потаенное. Как-то мистер Боури рассказывал, что подвозил такую даму до «Спиритического салона господина Фридкина» – и за время пути, по его словам, она прочла его как раскрытую книгу. Вдруг эта девочка такая же?
Винки прикусил кляп и заставил себя не думать о Лисе и о вагоне Сироток на рынке Изнанки. Ему было страшно представить, что будет, когда подтвердится то, что он пытался им всем втолковать: Лис не похищал Финни.
Хуже всего было то, что и идея Носача с обменом ни за что не выгорит: менять Винки не на кого, да и Лис дал «своему любимчику» понять, что тот сам по себе. Рисковать, подниматься на поверхность и спасать Винки он не будет.
Прошло около часа, а Жук все не возвращался. Носач не мог найти себе места от волнения и расхаживал по Чердаку, заложив руки за спину.
Девочка с копной волос – ее звали Курчавая Бетт – спустилась, и под ее руководством трое «Хрипунов» опустошили крысомышеловки. Еще один приволок мешок с крупой. Надев фартук, Бетт принялась возиться у печки.
Когда ужин был готов, за окном уже стемнело. Девочка начала стучать поварешкой по миске, созывая всю шайку вниз.
Поев, «Хрипуны» по очереди сказали: «Ужин удался, Бетт!» – и отправились обратно, наверх.
Тогда-то Бетт и взяла миску, наполнила ее кашей и подошла к Винки.
– Даже не думай кормить пленника, Бетт! – попытался помешать ей Носач, но девочка явно была из тех, кому невозможно помешать, когда она что-то задумала.
Винки был ей благодарен. Он ведь так проголодался, а каша… Каша Бетт была едва ли не самым вкусным, что он ел в своей жизни. Как же «Хрипунам» повезло, что у них есть такая повариха.
Доев всю кашу, что была в миске, Винки сказал:
– Ужин удался, Бетт.
Курчавая Бетт хмыкнула, а потом внезапно изменилась в лице и, покосившись на Носача, склонилась к Винки.
– Я тебе верю, – прошептала она ему на ухо. – То, что ты говорил про своего друга и монстра из коляски. Как-то я тоже видела жуткого монстра. Он живет в башне и крадет часы.
Винки хотел было спросить, зачем монстру понадобились часы (неужели он так боится куда-то опоздать?), когда Носач воскликнул:
– Ну наконец! Жук идет! Кляп на место, Бетт!
Девочка послушалась и убежала к печке. А потом на чердаке появился Жук.
Посланник выглядел понурым и уставшим. На вопрос Носача, передал ли он записку, Жук, ко всеобщему удивлению, попросту вручил ее временному вожаку обратно и сказал, что оббегал всю площадь, но не отыскал ни одного Сиротки: они все пропали – хоть прямо сейчас иди и захватывай все привокзалье.
Носач ответил, что ничего никто, в отсутствие босса, не захватывает и что Лис просто где-то затаился.
И тут внезапно выяснилось, что никто из «Хрипунов» не знает, как связаться с Сиротками – обычно этим занимался Финни лично. Разумеется, они были осведомлены, что логово Сироток находится где-то под землей, но не обыскивать же, в самом деле, всю канализацию. Это долго и страшно: там обитают гигантские крысы и люди-кроты.
А затем произошло то, чего ждал и опасался Винки, – Носач повернулся к нему. Вытащив кляп, он потребовал:
– Где ваше логово? Отвечай!
– Я не знаю, – соврал Винки. – Я не жил в логове. Я жил в подвале на станции, где вы меня схватили. Я ведь говорил, что не состою в шайке, я просто помогал им в последние дни.
– Тащите крысу! – велел своим Носач, и Винки воскликнул:
– Не надо крысу! Я не знаю, где логово, но я знаю, как передать весточку Лису!
– О, шустряк становится полезным. Говори.
– Мистер Стиппли: он шушерит на вокзале. Записку можно передать через него. Он иногда разговаривает с Лисом.
– Это уже что-то. – Носач повернулся к своим. – Утром мы найдем мистера Стиппли, а сейчас всем спать, «Хрипуны»! Отбой!
Засунув Винки в рот кляп, он уселся у печки, в то время как «Облезлые Хрипуны» поползли наверх. Вскоре все гамаки были заняты, под крышей поселилась тишина, которую нарушало лишь сопение и приглушенное ворчание.
До Винки донесся шепот глядящего на огонь в печке Носача: «Я лучше босс, чем Финни».
